Малютка-родезиец - Kleine Rhodie - Mukiwa lodzi

> recent entries
> calendar
> friends
> profile
> previous 50 entries

Tuesday, May 13th, 2025
12:00 pm - Пояснение о том, что такое данный ЖЖ - disclaimer
Пожалуйста... прочитайте его ( внимательно )

I am Rhodesian

(Words by [info]tiomkin. And - my special thanks to Bruce Woodley)
(Русский текст - вот тут, спасибо [info]morreth)

I came from the starry skyes
From the grassy sunny plain
I am Zimbabwe Ancient Bird
That keeps my country flame
I swam along Zambezi
I watched the gale winds come
And for million years I always been
The first Rhodesian

I broke the trail with Cecil Rhodes
I led them wagon trains
I mined the gold, I worked the land
And waited for them rains
I'm a settler, I'm a farmer
That cheers the morning sun
I'm a pioneer, I'm proud to be
A new Rhodesian

I'm a miner's daughter
My daddy's worked the lode
And I became a woman
On a long and dusty road
I saw depression fall upon
I saw the good times come
I'm a mushi, I'm chaeewa
I am Rhodesian

We are one, but we are many
And from all the lands on earth we come
We share a dream, and sing with one voice
I am
You are
We are Rhodesian

I cheered the Independence
And I answered call to arms
I fought against them ZAPU okes
To save my brother's farms
I para'd from them "light birds"
And made them "fighters" run
I'm a Troopie, I 'm a Scout
I am Rhodesian

I'm the hot sun of the desert
I'm the Lake Kariba squalls
I am Zambezi River
And the great Victoria Falls
I am the Eastern highlands
I make the rivers run
The spirit of the great land
I am Rhodesian

We are one, but we are many
and from all the lands on earth we come
We share a dream, and sing with one voice
I am
You are
We are RHODESIAN!

Ну и вот он я, толстый и добрый (Родезийская САС tops 'em all!)

(372 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Thursday, May 13th, 2021
1:00 pm - Ссылки на избранные посты
РОДЕЗИЯ И АФРИКА

(1 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Wednesday, May 13th, 2020
1:03 pm
АССОРТИ


ВСЯКОЕ ВОСПОМИНАНЧЕСКОЕ

АРМИЯ - ВОЕННЫЙ БИЛЕТ МК № 6040929

НЕПОЛИТКОРРЕКТНОЕ

SWEET MEMORIES

ЗАБАВИНКИ

КИНО

МУЗЫКА

ВОЕНКА И ЮГ

МЕСТА

ПЕРЕВОДЫ

ЛИРИКА

(38 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Friday, May 25th, 2012
9:33 am - ЮАР || Расизм
      Прекрасный комментарий на одном южноафриканском ресурсе. Исходным топикстартером послужил скандал вокруг провокационной картины художника Мюррея, на которой он изобразил президента Зуму с выписанными мужскими причиндалами. Как результат - в южноафриканском обществе вспыхнул дикий срач. А уж учитывая то, что художник – белый, а президент – кафр, понятно, что все в итоге скатилось к «расизму».
      Но комментарий, оставленный белой южноафриканской женщиной, на самом деле хорош. Потому как [насколько мне известно] аналогичные проблемы есть в Израиле – попробуй упрекни какого-нибудь иммигранта в чем-нибудь, тут же в ответ прилетит обвинение в расизме. В России, опять же, имеют место быть похожие ситуации. Разгадка, понятно, одна, но выход из этой ситуации если и есть то пока что скрыт в тумане. Перевод©, 2012.

      I am a racist - Я расистка

      Южноафриканский художник Бретт Мюррей вызвал изрядный скандал, выставив в местной картинной галерее портрет президента ЮАР под названием «Копье». Партия АНК устроила по этому поводу форменную истерику, ну а ключевой момент в этом деле – то, что картина расистская.
      Неуважительная? Может быть.
      Грубая? Да, вероятно.
      Но расистская???
      Вообще, словечко «расизм» в ЮАР превратилось в своеобразный бич, который АНК не колеблясь использует для того чтобы превратить массы в разъяренную толпу – в тех случаях, когда правящей партии что-то не нравится. И достало это уже невероятно.
      В ЮАР слово «расист» давным-давно потеряло свое оригинальное значение и сейчас употребляется всегда, когда белый делает что-то, что не по нраву черному. В любом другом контексте вы его попросту не услышите. Если черный менеджер не нанимает белых на работу, то вы не можете назвать его расистом – что вы, он всего лишь заботится о том, чтобы черные получили работу согласно программе преимущественного предоставления бизнес-возможностей черному населению. Если университет отказывает в приеме белому, круглому отличнику по всем предметам, и вместо этого берет черного, с трудом сдавшего выпускные экзамены в школе – это тоже не расизм, никоим образом; университет просто исправляет ошибки прошлого. Но упаси вас Боже приять на работу или учебу белого – вас заклеймят «расистом» быстрее, чем вы успеете произнести «...вне зависимости от цвета кожи». Заклеймят ровно потому, что вы предпочли взять белого, а не черного – в демократической Южной Африке.
      Если вы белый и рискнете обвинить ваших соотечественников в неблаговидных деяниях, типа коррупции, мошенничества, воровстве, кумовстве и т.д. – вы расист.
      Сегодня я наорала на таксиста, который меня подрезал, едва не выпихнув на обочину – совершенно не стесняясь того факта, что у меня в машине был ребенок – ну значит я расист, потому что, похоже, только расистов волнует безопасность на дорогах.
      Я нажаловалась управляющему банка на сотрудницу, которая занималась моим счётом – потому, что она оказалась настолько некомпетентной, что за целых два месяца ни разу не ответила на мои сообщения и электронную почту! Плевать, что мой счет могут закрыть по подозрению в отмывании денег. Я, судя по всему, расистка, поскольку только расисты ожидают от банка качественного сервиса и наивно полагают, что организация должна выполнять соответствовать обещаниям, которые она раздает публике.
      На днях мой муж стал свидетелем сцены – у дверей торгового центра женщина швырнула пакет с остатками фаст-фуда на пол, в 10 сантиметрах от мусорной корзины. На замечание моего мужа она ответила – «вы расист!». Именно так – ведь только расисты хотят видеть наш город чистым и свободным от мусора.
      Я однажды уволила женщину, на меня работавшую – потому что она рылась в моем серванте и присвоила кое-какие мои вещи, включая мой паспорт, странным образом обнаруженный мной в ее сумочке. Её реакция? «Вы расистка!» Да, я расистка! Потому что только расисты считают, что воровство – это уголовное преступление, совершаемое людьми без чести и совести.
      Клянусь, что быть белым в моей стране порой нереально достает. АНК настолько промыл массам мозги на предмет этого словечка - «расист» – что оно полностью утратило смысл и теперь используется направо и налево вне зависимости от контекста. В большинстве случаев я на это не обращаю внимания. Но сегодня я пройти мимо этого не могу. Я в ярости, поскольку меня уже откровенно тошнит от этого.
      Я ору на вас не потому что вы – черный. Я ору потому что вы – маньяк на дороге и реальная угроза обществу.
      Я жалуюсь на вас менеджеру не потому что вы – черная. Я жалуюсь потому, что вы бестолковая дубина, которая не способна выполнять свою работу.
      Я увольняю вас не потому что вы – черная. Я увольняю вас потому что вы – воровка.
      Я вам делаю замечание не потому что вы – черная. Я делаю это потому, что вы – грязная чушка, которая ждет, что другие будут за ней убирать.
      Примите это как факт и уступите место по-настоящему выдающимся черным, которые берут на себя всю ответственность и искренне хотят сделать жизнь лучше для ВСЕХ, кто живет в этой стране.
      Если быть расистом в ЮАР означает отстаивать свои права, бороться за то, чтобы вещи называли своими именами и заставлять других отвечать за свои слова и поступки – тогда, да, я патентованный и законченный расист! Если быть расистом означает то, что я верю в свободу слова и выражений и что любая точка зрения важна, вне зависимости от цвета кожи, возраста или пола – тогда, да, я во всеуслышание объявляю, что я расист. Если быть расистом означает мое убеждение, что мы все должны жить по одним правилам и нести ответственность и никто – и в особенности президент – не стоит выше всех законов и освобождается от уголовного преследования при нарушении им закона – тогда дайте мне футболку с надписью «Я - расист», в которой я буду разгуливать по улицам. Если быть расистом означает, что я не буду стоять и смотреть, как несколько коррумпированных свиней из АНК изо всех сил грабят страну, плюя на бедных, бездомных и неграмотных – то я сделаю себе на спине татуировку «Я - расист».
      Господин Зума и АНК – поменяйте свой лексикон. Вместо того чтобы во весь голос кричать, что картина Мюррея оскорбительна – может быть вам стоит задаться вопросом, а почему он ее вообще нарисовал? Вместо того чтобы тащить в суд карикатуриста каждый раз, когда он публикует солёную карикатуру на президента – может вам подумать, что в его карикатурах есть здравое зерно и ваша болезненная реакция на них суть не что иное, как признание очевидного факта правды?
      Может быть, господин Зума, пришло время пристально посмотреть в зеркало? Если вы будете честны с собой, то увидите, что люди не испытывают к вам большого уважения – поскольку многие полагают, что свой путь к высшей должности вы прошли с помощью лжи и обмана. Согласно разным докладам вы имели дело с куда большим количеством коррумпированных негодяев чем даже сам лейтенант Горацио Кейн из сериала «Место преступления Майами», и безбожно путали свой карман с госказной. Даже дочь великого Оливера Тамбо невысокого о вас мнения – судя по тому, что она сказала о картине: «Он страстно желает вызывать в людях уважение. Все, что он вызывает в людях – нарисовано на этой картине».
      Господин Зума, вы и ваш АНК – это банда «немогучек»!
      Вы НЕ МОЖЕТЕ отпустить прошлое.
      Вы НЕ МОЖЕТЕ перестать мстить и ненавидеть из-за того, что было когда-то в прошлом.
      Вы НЕ МОЖЕТЕ прекратить коррупцию, которая захлестнула все сферы правительства.
      Вы НЕ МОЖЕТЕ выстроить нормальную систему образования.
      Вы НЕ МОЖЕТЕ избавиться от программы преимущественного предоставления бизнес-возможностей черному населению – которая прибрала к рукам весь бизнес.

      Но... что я-то могу сказать?
      Я всего лишь белая женщина, которая обращается к черному мужчине.
      Значит я расистка.

(32 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Tuesday, May 22nd, 2012
10:35 am - Мысли кафра
      Среди разных фолиантов, обретенных в свое время в Аппалачских горах и прилегающих долинах, хранятся у меня, в частности несколько академических работ по американскому фольклору. Причем по разным его регионам и эпохам – «Американский фольклор», «Фольклор Юга», «Фольклор Запада», «Фольклор Гражданской войны» и т.д. (Есть подозрение, что именно с них в свое время в СССР издали книжку «Народ, да!», была такая, очень даже неплохая).
      Как раз в «Фольклоре Юга» приводится эта история, записанная в середине XIX века. Юг, сельская местность, по тропинке идет прохожий. Навстречу ему – подросток с ружьем за плечами и собачонкой у ног, охотился парнишка. Добрый день – добрый день. Прохожий смотри на ружьишко у парня и говорит, мол, хорошее у тебя ружье, сразу видно. О, да, говорит, парень, это сэр, легендарное ружье, с ним еще мой дедушка воевал в Войну за Независимость, бил проклятых англичан. А можно ли посмотреть, любопытствует прохожий? Да пожалуйста, сэр. Прохожий берет в руки фузею, оглядывает и говорит – что-то приклад как-то больно новым выглядит. Именно так, отвечает парень, папа его лет 15 назад заменил, старый повыщербился-потрескался. Да и казенник тоже как-то не древний, замечает прохожий. О, да, соглашается парень, папа лет 10 назад поменял его, старый-то плохо работать стал. Да и ствол, я смотрю, говорит прохожий, тоже довольно новый. Ну да, говорит подросток, как раз лет пять назад папа новый поставил, не ствол теперь, а чудо. Прохожий в недоумении – погоди, так это получается уже совсем не то ружье… Нет, сэр, твердо говорит парень, это ровно то самое ружье из которого мой дедушка в 1776 году…
      По сути, это, конечно, классический «Парадокс Тезея». У него есть свои решения, но чтобы их понять, желательно ум иметь, а в тот момент, когда его раздавали, я спал. Меня вот интересовал вопрос, с какого именно момента, ну, буквально, т.е., с какой секунды, вещь может считаться той или не той? (Умный друг сказал, что ровно в тот момент, когда ты об этом задумался, но суть этого ответа я не особо понял до сих пор).
      И еще один момент. В интернете, что в российском, что в зарубежном, постоянно циркулируют фэйки в виде «последних слов/завещаний Борхесов/Маркесов [далее можно вставлять любое имя, даже, Господи прости, не при детях будь сказано Коэльо]». Иногда эти сентиментально-нравоучительные объемы текста приписывают еще не умершим, но обязательно известным людям. Ну, когда это в бложиках варится, еще полбеды – бывало, что подобные тексты попадали в журналы, мнящие себя серьезными [понятно, что редакторы в глянцах себя такой мелочью как fact-checking не утруждают, фи, это еще зачем…] – а единожды попав в печать текст приобретает статус чего-то уже доказанного (принцип «в газетах врать не будут»). Я однажды как-то [сдуру, каюсь] попытался объяснить в каком-то блоге, что «последние слова Маркеса» (или Борхеса, леший их разберет, еще бы я понимал что-то в той литературе) на самом деле принадлежат какому-то комедианту. Вежливо объяснил, со ссылками. Блоггер обиделся почему-то и сказал, что его это не убеждает: по нему, так это сказал Борхес (Маркес) и нииб… Ну… это то, что называется «вопросы веры» и любые разговоры тут бессмысленны. Одни люди убежденно верят в то, что это сказал Борхес, другие – в то, что Путин на завтрак есть детей, третьи – в то, что без «Единой России» и солнце не встанет, четвертые – в то, что люди равны и т.д.
      Вот… интересно. Ну вот, оказывается, что автор, ну, скажем, «10 правил для школьников, которым не учат в школе» - вовсе не Билл Гейтс, а никому особо не известный школьный учитель. Или там, что знаменитая речь вождя Сиэтла («Как вы сможете купить небо или тепло земли?») - написана обыкновенным сценаристом, а сам вождь ничего такого и в помине не говорил. А «Парадоксы нашего времени» - это не Джордж Карлин, а протестантский пастор. Ну так и что?
      Но вот почему-то людям (скорее конечно, не людям, а блоггерам) очень хочется, чтобы банальности (порой хорошие банальности, кто бы спорил) принадлежали непременно известным людям. Вот и любопытно, почему? Ну вот выяснится, что текст, который ты так патетически размещаешь в бложике написан не Черчиллем или там Махатмой Ганди, а домохозяйкой из Фарнэма. И что – содержание текста враз потеряет свою привлекательность? Опять же, другой умный друг пытался объяснить это чувством сопричастности. В том плане, что человек, «цитирующий» кого-то великого, как бы сопричастен (пусть и на микрон): дескать, вот, великий человек говорил умные мысли, и я, цитируя его, тем самым становлюсь как бы сопричастен его мыслям и сам являю собой не блоггера, а человека умного. А если этот текст, как оказывается, принадлежит хрен-знает-кому-звать-кого-никак, то это в глазах «цитирующего» принижает ценность, как текста, так и его самого: появляется ощущение, что какой-то безвестный баклан/клуша, УЖЕ сказал что-то умное, а ты как есть баран, которому такое не родить. Ну как-то так.
      Я признаться, опять же ни фига из этого не понял, ну значит неучем и помру. Но наблюдения за природой – в части стараний «приписать нравоучения великим» всегда интересны.

(57 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Tuesday, May 15th, 2012
2:27 am - мимоходящее
      Мучимый чудовищным похмельем… не, не так… скорбно и отрешенно… не, опять же не так… в общем, просто, улыбаясь чему-то там, во.
      К тому, что я шагал с работы к метро – т.е., конечно выходная неделя, да, но в силу обстоятельств надо было показаться на работе. Скажем так, поручику Вальмусу (не Александру, упокой Господь его душу, а Сергею) – я увы, принужден употреблять пехотные термины, а то летчицкие, как выясняется, ой как кому-то душу нежную сильно ранят, ну ой-ой-ой, как реально коробят – так вот поручику Вальмусу (Иркутского пехотного полка) необходимо было явиться в собрание и представиться батальонному, слуга царю, отец солдатам и т.д. Ну, не суть. Отчитавшись и получив ЦУ, рекомый поручик пошел задумчиво к метро – воткнув в ухи плеер и погрузившись, таким образом, в творчество Мари фан Сайл, Рины Хьюго и прочих Жаков де Кёнингов.
      Ну и почти у метро наткнулся. Вижу – визуально – что обращается ко мне какая-то тетушка. Прилично одетая, в руках какие-то бумаги. Вынув наушники, вежливо интересуюсь, в чем, мол, дело, может, заблудилась почтенная дама или что ещё?
      Тетушка мне говорит: - Не хотите ли принять участие в опросе?
      Я (автоматически): - А зачем?
       (Нет, я правда не знаю зачем, потому что считаю все опросы занятием изначально бессмысленным, а результаты опросов – бессмысленными втройне).
      У тетушки – видно явно – шаблон начинает крепко трещать, видать такого вопроса ей не задавали, точнее с таким простецким видом.
      - Ну… в опросе, - говорит она.
      - Не, я понял, что в опросе, но зачем это мне? – с христианским смирением повторяю я.
      Пауза… долгая пауза…
      - Ну… - и тут она находится, - нам интересно ваше мнение.
      - Я понял, - отвечаю я. - Но это ВАМ интересно мое мнение, а какой МНЕ интерес?
      Пауза перерастает в угрожающее молчание. Вижу, что тетушка ну вообще не знает, как на такой вопрос отвечать, ну не обучали ее на этих МЛМ/НЛП курсах и сейчас ее мгновенно хватит кондратий просто вот-вот, и спешно выправляю ситуацию: - Я к тому, - говорю, - что по поводу чего мое ничтожное мнение столь интересно? – вопрошаю я. (Я было преисполнился внутренне надежд, что именно мой голос окажется решающим в победе над кровавым режимом и прочей квазиоппозиционной плесенью в маркетинговой политике компании, разрабатывающей платиновые месторождения и меня тут же пригласят в совет директоров. Гм…)
      - По поводу бритвенных станков, - говорит она.
      И вот тут шаблон начинает трещать уже у меня.
      По той простой причине, что в прошлогоднем отпуске я перестал бриться, отпустил усы и бороду и тем счастлив до сих пор. Не сказать, чтобы роскошная борода получилась, но своя и какая есть, мне, короче, нравится. Я бы еще понял если бы опрос касался триммеров – пару раз я оным девайсом пользовался, но вот бритвой?... Я как-то подзабыл как бритвенный станок вообще выглядит – т.е. когда-то он у меня был, да, а вот сейчас я, честно говоря, не уверен, есть ли он в пределах квартиры, хоть один. А уж в руки я его брал… ну прошлой весной точно, но и только.
      Я рИальнЕ недоуменно смотрю на нее.
      - Извините, по поводу чего??? – вопрошаю я.
      - Ну, бритв. Бритвенных станков, - бодро отвечает она.
      Я продолжаю на нее смотреть.
      - Ну вы же … - начинает она и умолкает. Делает паузу и со вздохом изрекает: - М-да, знаете, пожалуй, вам это не очень актуально, как я понимаю.
      На лицо набегает моментальная эмоция неприязни – сорвал я ей опрос – но она делает над собой усилие, натягивает дежурную улыбку, и говорит: - Ну все же вы подумайте.
      - Я конечно подумаю, - говорю я. – Интересно, а вот спрашивают ли чукчей по поводу морозоустойчивых качеств холодильников... (Это я уже посылаю в пространство).
      Я замечаю на лице тетушки большими красными буквами невербальное: «Когда ж вас таких умных к ногтю прижмут-то, наконец», и деликатно ретируюсь.
      Вот такие забавные случаи происходят в колхозе имени Рабиндраната Тагора.

      P.S. А, да, поручику еще выпала подмена в ночь дежурным по части, на выходной-то неделе (один раз, слава Богу), ну, любой опыт, тоже опыт. Но рассказ Леонида Пантелеева "Честное слово" я начинаю тихо ненавидеть...

(26 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Sunday, May 13th, 2012
12:55 am - Традиционное


* * *

Caro difensore della Rhodesia

Sergio, tanti auguri, piccolo “Selousie”!
Hai il sangue caldo, il testa freddo, infinite volontà e il forte cuore nero.
Pronto, ieri, oggi, domani al combattimento per l'onore di Rhodesia.
Si deve sempre ricordare queste regole: "L'unico giorno facile è stato ieri", “Hai perso una battaglia, ma la guerra non è persa” e il nostro motto "Noi temiamo nessuno, ma Dio!"
E ancora - I Rhodesiani non muoiono mai!

Coloro che non sono tornati dalla guerra

= = = = = = = = = = = = =

Geagte "Klein Rhodesiese"
Veels geluk, jy, klein "Seloussie"!
Mag jy het warm bloed, koud kop, 'n sterk wilskrag en swart hart.
Mag jy gister, vandag, môre en altyd gereed wees om die eer van Rhodesië te verdedig.
Onthou altyd wat hulle sê: "Die enigste maklike dag was gister", "'N verlore stryd beteken nie dat jy die oorlog verloor het" en ons leuse - "Ons vrees niks behalwe God!"
En 'n ding - Rhodesians ewigheid nooit sterwe nie!

Van diegene wat nie terug te kom van die oorlog

A vida continua, não é?

(63 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Friday, April 27th, 2012
8:02 am - Забавинки
      Вот, любопытно. Горчаковский перевод названия пьесы Артура Копита получается неправильным. По-английски это Oh Dad, Poor Dad, Mama's Hung You in the Closet and I'm Feelin' So Sad.
      Горчаков (я конечно не могу ручаться, что именно Горчаков, мог быть и Аксенов, но по воспоминаниям того же Аксенова именно Горчаков в книге отвечал почти что за все американские реалии) в «Джине Грине» переводит это как «Бедный, бедный мой отец в шкаф запрятан был мамашей, там пришел ему конец».
      Альтернативный перевод (не знаю чей, судя по всему, народный) «Папа, папа, бедный папа, ты не вылезешь из шкапа, ты повешен нашей мамой между платьем и пижамой» - он как-то ближе к истине. Ровно потому, что речь в пьесе (а позже в одноименном фильме) идет о женщине, которая таскала своего покойного супруга с собой. Не она его уморила и в шкаф поместила, а он сначала скончался, а уж вдова, не желая расставаться с супругом, поместила его в шкаф. Горчаковский же перевод предполагает, что мамаша именно что злодейски уморила супруга.
      Из чего вырисовывается подозрение, что авторы «Джина Грина» не видели ни пьесу, ни фильма.
      Кстати, еще одно наблюдение. В ссылке к этому названию говорится следующее:
      «Вопреки мнению автора название данной пьесы Артура Копита не является самым длинным в истории мировой драматурги. Рекорд в этой области, по всей вероятности, принадлежит анонимному сочинителю, который в 1592 году опубликовал в Англии пьесу под таким названием «Плачевная и правдивая трагедия молодого господина из Фавершема в графстве Кент, который был самым злодейским образом убит своей неверной и распутной женой, которая из-за своей любви к некоему Мосби наняла двух отчаянных разбойников, черного Уилла и Шейкбэга, чтобы убить его, в чем проявилось великое коварство и лицемерие безнравственной бабы, неутолимое желание порочной похоти и позорный конец всех убийц».
      Уточнение. Пьеса безымянного автора (историки до сих пор пытаются понять, кто же ее написал: Кид, Марло или Шекспир) вообще-то называется просто «Арден из Фавершема» (Arden of Faversham). И только. А вот этот длинный текст – это уже подзаголовок:

«The lamentable and true tragedie of M. Arden of Feversham in Kent.

Who was most wickedlye murdered, by the meanes of his disloyall and wanton wife, who for the loue she bare to one Mosbie, hyred two desperate ruffins Blackwill and Shakbag, to kill him.

Wherein is shewed the great malice and discimulation of a wicked woman, the unsatiable desire of filthie lust and the shameful end of all Murderers».

      Замечу, что английский текст разбит на три предложения, а не соединен в одно. По сути это резюме, summary. Да, в некоторых изданиях этот текст приведен на титульной странице – но по большей части все же пьеса издается и ставится как Arden of Faversham. Так что вряд ли это самое длинное именно что «название».

(16 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Thursday, April 26th, 2012
2:26 am - Африка || Военные перевороты в Африке
      В замбийской Daily Mail на днях была опубликована любопытная заметка под названием «В Африку возвращается эпоха военных переворотов» («The return of the era of military coups in Africa»), за авторством юриста Кеннета Кумвенды (профессор права в университетах Замбии, ЮАР и США). Статья Кумвенды, если честно, получилась довольно невнятной и какой-то вторичной (хотя интересна, в первую очередь ссылками на любопытные правовые прецеденты), посему переводить ее смысла, на мой взгляд, нет. Но в ней важно другое: ссылка на очень хороший реферат «Военные перевороты в Африке», написанный в 1985 году майором армии Кении Джимми Вангоме. С позиций и знаний дня сегодняшнего эта работа кому-то может показаться натуральным «К.О.», но для того времени статья фактически образцовая – особенно, принимая во внимание тот факт, что написана она не политологом, а офицером-африканцем. Да и сегодня она читается на редкость хорошо – в каком-то смысле ее можно использовать как History of Military Coups in Africa 101.
      На русском языке публикуется впервые. Перевод©, 2012.
      Военные перевороты в Африке, как причина самозарождения африканского «неоколониализма».
      Джимми Вангоме, майор, армия Кении, 1985 год.

      С наступлением эпохи независимости в конце 1950-х – начале 1960-х гг. по всей Африке прокатилась волна эйфории и новых надежд – одна за одной страны начали получать независимость. Умами овладели мечты и ожидания – колониальные хозяева собирали вещи и вручали коренным жителям мандаты на власть. Для большинства африканцев это означало конец долгой освободительной борьбы, за которую многие отдали свои жизни. Пришел конец унижениям, рабству и эксплуатации. Однако очень скоро эти мечты разбились в прах – по всему континенту вспыхнула череда переворотов и первой жертвой путчей пали новые правительства. Новые военные власти обвиняли прежнюю гражданскую администрацию во всех грехах: от коррупции и непрофессионализма до некомпетентности в экономических вопросах. Увы, практика показала, что когда дело доходит до управления государством, то военные власти оказываются ничем не лучше гражданских. Вместо разрешения африканских политических, социальных и экономических проблем перевороты еще глубже загнали континент в состояние хаоса. Это относится к Уганде, Гане, Нигерии, Того, Конго и ряду других африканских государств. Дальнейшие перспективы таковы, что перевороты в Африке еще долго будут оставаться обычным явлением, поскольку превалирующими факторами на континенте выступают политическая и экономическая нестабильность.
      «Ветер перемен», как назвал это явление премьер-министр Великобритании Гарольд Макмиллан, задул над англо- и франкоязычной колониальной Африкой в начале 1950-х годов. Внезапно оказалось, что континент нуждается в освобождении – освобождении от колониального господства и эксплуатации. Возникло мощное стремление к протесту и национализму. Протест, выражавшийся в основном в духовной сфере, ставил своей целью изгнание колониальных хозяев с африканской земли; национализм – мобилизацию масс на борьбу за самоопределение, свободу и человеческое достоинство. Главной движущей силой и величайшим источником вдохновения для африканских националистов стал антиколониальный крестовый поход в Индии, возглавил который Махатма Ганди. В 1947 году Индия стала независимой. Национализм на континенте постепенно набрал силу, и в какой-то момент колониальные державы были вынуждены считаться с новыми реалиями. Перемены были неизбежны. Колониальные администрации стали признавать новые политические партии и их лидеров. Политическая активность, которая ранее означала тюремное заключение, домашний арест или депортацию, теперь была легализована и дозволена – правда под бдительным присмотром полиции. Национальные и партийные лидеры получили возможность проводить политические митинги и выступать на них – до тех пор, пока это не перетекало в антиправительственные подрывные мероприятия или вредительство. В этот период возникла целая плеяда политических активистов, позже ставших главами государств или видными государственными деятелями: яростный Кваме Нкрума из Ганы, харизматичный Джомо Кеньятта из Кении, академичный Джулиус Ньерере из Танзании, националистический Сиака Стивенс из Сьерра-Леоне, эмоциональный Кеннет Каунда из Замбии, Азикве и Тафава Балева из Нигерии и прочая и прочая. Именно они, вкупе с прочими, внесли решающий вклад в развитие своих стран.
      В англоязычной Африке Великобритания начала постепенно ослаблять контроль и медленно, но неуклонно уступать власть новым местным политикам – посредством образования временного правительства. Проводились всеобщие выборы, в которых принимали участие все зарегистрированные партии. Далее из победившей партии формировалось правительство переходного периода – а лидер партии становился премьер-министром. Контроль над этим правительством осуществлял британский губернатор – и это отвечало британской идее о «самоуправлении».
      С провозглашением независимости премьер-министра утверждали в должности и британские власти официально передавали бразды правления. Колониальный флаг спускался в последний раз – и в первый раз поднимался новый национальный флаг, что вызывало прилив гордости и ликования. День независимости отмечался с помпой по всей стране. Но этому ликованию не суждено было продлиться долго – в чем новые африканские власти очень быстро убедились на собственном опыте.
      Колониальная военная система представляла собой совершенно иной вопрос. С точки зрения националистов и вообще патриотического сознания, коренное население видело в военных птиц куда как иного полёта. Колониальное наследие привело к тому, что военные структуры не были полностью приняты африканским обществом. В период борьбы за независимость как у населения так и у политических лидеров развилась почти что аллергическая реакция на военных – страх пополам с недоверием. Как очень точно заметил Гаттеридж:

      Политики-националисты видели в них агентов империалистической власти, занятых подавлением демонстраций и сохранением собственности, принадлежащей европейцам. Хотя военные и покрыли себя славой, приняв участие в двух мировых войнах, их империалистическая активность привела к тому, что в разных слоях населения на них смотрели как на оккупационную армию – в лучшем случае, как на наёмников на службе иностранного правительства. Проводимая политика набора в армию только усиливала это впечатление – на службу предпочитали брать «воинственные племена» или тех, кто «годился в солдаты» (а данные понятия определялись насквозь субъективно). Проистекавшая из этого племенная диспропорция еще более затрудняла возможности армии стать общенациональным социальным институтом1.

      Таким образом, в ходе борьбы за свободу для национальных политиков армия не играла никакой позитивной роли – и соответственно военные не заслуживали ни наград, ни какого-то особого отношения. Неудивительно, что в результате, большинство лидеров африканских стран после обретения независимости предпочитало держать на командных должностях офицеров-экспатриантов, дабы те командовали африканскими солдатами. Приоритет процессу африканизации отводился в первую очередь в области гражданской администрации. Африканцы занимали высшие и старшие административные должности, ранее предназначавшиеся для европейцев. А вот изначальный провал африканизации командного состава вооруженных сил позже превратился в серьезнейшую проблему и стал поводом для недовольства со стороны военных – что в свою очередь имело катастрофические последствия для большинства новых независимых африканских государств. Из всех стран Тропической Африки только Судан к моменту независимости располагал значительным числом офицеров из коренного населения – там англичане начали готовить офицерский корпус, начиная с 1918 года.
      К марту 1957 года, когда Гана получила независимость, в стране были, возможно, самые высокие образовательные стандарты из всех стран Черной Африки. Однако, несмотря на это, только 10% офицерского корпуса были коренными жителями. В вооруженных силах Бельгийского Конго накануне независимости служило более 24 тысяч человек – при этом ни одного офицера-конголезца. Такой дисбаланс, а точнее сказать, неравенство, в итоге обернулся мятежом буквально в первые дни после обретения независимости. Военные мятежи в Танганьике и Уганде в 1964 году вспыхнули по той же причине (еще одной был вопрос о жаловании). После обретения независимости новые правительства озаботились двумя первостепенными вопросами: стабильностью и поиском пути, по которому должна развиваться страна. И очень скоро власти обнаружили, что новая государственность означает гораздо большее, чем создание национального флага, написание национального гимна и выборы президента. Вооруженные силы, которых до независимости политики привыкли презирать и избегать, необходимо было реформировать, лепить и встраивать в новое общество. И естественно, что ряд политиков расценивал армию как необходимый инструмент для подавления своих оппонентов и обеспечения личной безопасности.
      Профессиональные военные круги относились к этой тенденции – использовать вооруженные силы для достижения своих личных целей – с крайней неприязнью. В этом видели покушение на то, что составляет суть армии – профессионализм. Президент Ганы Кваме Нкрума, по всей видимости, ухудшил свое положение, когда начал по поводу и без повода вмешиваться в армейские дела, как внутри страны, так и вне пределов – что послужило дополнительной причиной его свержения. Ключевым моментом послужила посылка ганского контингента в Конго в 1960 году в составе миротворческих сил ООН. Крума несколько раз напрямую отдавал свои приказы контингенту, прямо вмешиваясь в его действия – что шло вразрез с действиями ООНовского командования. Такая порочная практика воспринималась ганскими военнослужащими, как недоверие со стороны Нкрумы, ставящее под сомнение их профессионализм.
      Независимые государства получили в наследство по существу колониальные армии – по большей части малочисленные и плохо вооруженные. Своей приоритетной задачей новые власти видели уничтожение колониального менталитета в военной среде – а сделать это можно было, придав армии новый образ. Понятно, что отсюда возникала необходимость хотя бы (в первую очередь) во внешних изменениях: новый дизайн формы одежды, отражающий национальный характер; новые названия полков, новые имена гарнизонов и даже новые мелодии военных маршей – все должно было ассоциироваться с новой государственностью. Как указывалось выше, в вооруженных силах существовал значительный национальный перекос, явившийся результатом убежденности колониальных властей в том, что одни племена являются «прирожденными солдатами», а другие к военному делу не годны. Чтобы как-то исправить эту ситуацию, набор следовало производить в соответствии с пропорциональным представительством (исходя из демографической статистики, известной на тот момент). Только так можно было снизить межнациональную напряженность и трения. Естественно, что полностью уничтожить трайбализм было невозможно – различные этнические традиции и обычаи очень плотно вплетены в общество. Но именно этот социальный феномен и послужил позже причиной гражданской войны в Нигерии.
      Пока военные пытались как-то обрести новую национальную идентичность, с тем, чтобы быть принятыми обществом, политики постепенно становились более амбициозными, эгоистичными и жадными до власти. Одни стремились к моментальному обогащению – себя, своих друзей и родственников. Кумовство превратилось в обыденность и фактически стало нормой. Другие экспериментировали с новыми и иностранными идеологиями во имя Африканского социализма. Эти идеологии не имели ничего общего с улучшением жизни обычного человека. Иные из этих правительств стали открыто заигрывать со странами Восточного Блока, видя в них путь указующий. И рядовые граждане довольно быстро поняли, что эти т.н. «прогрессивные правительства» с выполнением своих обещаний как-то не торопятся. Коррупция стала общепринятой нормой жизни. Бездарное управление экономикой вкупе с общим непрофессионализмом привело к гиперинфляции и заоблачным ценам на всё. Уровень безработицы и преступности только рос. Однако алчные политики, придерживавшиеся принципа «обогащайся, пока есть возможность», продолжали набивать свои карманы. Примерно такая ситуация сложилась накануне военных переворотов в Гане, Судане, Сомали, Уганде и ряде других стран.
      В большинстве переворотов, военные расценивали свои действия, как священную национально-патриотическую обязанность спасти страну от полного краха и таким образом возродить государственный престиж. Хотя эти путчи проходили под лозунгами национальных интересов и патриотического долга, выяснилось, что, как правило, военные режимы оказывались более коррумпированными, более жестокими и гораздо более неэффективными в плане государственного управления, чем гражданская администрация, которую они свергли.
      Период между 1960 и 1970 годами принято называть «десятилетием переворотов в Африке». Стоило им только начаться, как они превратились в натуральный степной пожар – с устрашающей скоростью они прошлись огнем по всему континенту, не замечая существующих границ [как если бы таковых не существовало]. Список выглядит следующим образом:

  1. Конго-Киншаса, 1960. Генерал Мобуту временно берет власть в свои руки.

  2. Того, январь 1963. Президент Олимпио в ходе переворота отстранен от власти и убит.

  3. Конго-Браззавиль, август 1963. Переворот и падение правительства Аббе Юлу.

  4. Дагомея, декабрь 1963. Полковник Сого отстраняет от власти президента Магу.

  5. Габон, февраль 1964. Попытка переворота, остановленная французскими войсками.

  6. Алжир, июнь 1965. Полковник Бумедьен отстраняет от власти президента Бен Беллу.

  7. Дагомея, декабрь 1965. Второй переворот.

  8. Бурунди, октябрь 1965. Офицеры свергают монархию.

  9. ЦАР, январь 1966. Полковник Жан Бокасса отстраняет от власти президента Давида Дако.

  10. Верхняя Вольта, январь 1966. Полковник Ламизана отстраняет от власти президента Ямего.

  11. Нигерия, январь 1966. Мятеж молодых офицеров и приход к власти генерала Иронси.

  12. Гана, февраль 1966. Военные, под предводительством генерала Анкра свергают президента Нкруму.

  13. Нигерия, июль 1966. Генерал Говон свергает генерала Иронси.

  14. Бурунди, ноябрь 1966. Капитан Микомберо устраивает переворот и приходит к власти.

  15. Сьерра-Леоне, март 1967. Полковник Эндрю Джаксон-Смит отстраняет от власти президента Маргаи.

  16. Алжир, декабрь 1967. Вторая попытка военного переворота.

  17. Сьерра-Леоне, апрель 1968. Мятеж младших офицеров – полковник Джаксон-Смит свергнут, власть переходит к гражданскому правительству Сиаки Стивенса.

  18. Мали, ноябрь 1968. Молодые офицеры под командованием лейтенанта Мусы Траоре свергают президента Кейта.

  19. Судан, май 1969. Движение «Свободные офицеры» захватывает власть.

  20. Ливия, сентябрь 1969. Переворот и свержение монархии.

  21. Сомали, октябрь 1969. Революционный совет под началом военных, свергает правительство2.


      Данный список неполон – перевороты в Африке продолжались и после 1970 года. В январе 1971 года генерал Иди Амин сверг прогрессивное правительство доктора Милтона Оботе. Уганда под властью генерала Амина – это одна из самых трагических страниц современной африканской истории. В сентябре 1974 года военные свергли феодальную монархию императора Хайле Селасси в Эфиопии. К 1975 году приблизительно половина стран на континенте управлялась военными или военно-гражданскими режимами. В других странах также наблюдались попытки военных прийти к власти3. В наше время, в 1980-х- годах, перевороты случились в Гане, Верхней Вольте и Нигерии. Вне всякого сомнения, перевороты и военные диктатуры стали наиболее характерным политическим феноменом Африки.
      Пытаясь оправдать свержение гражданской администрации, один африканский офицер как-то заявил, что насильственный приход военных к власти в странах тропической Африки и дальнейшее их правление никогда не являлись революцией, а были, всего лишь «умеренной корректировкой существующего порядка». Такие слова граничат с наивностью. Что, в таком случае, привело к этой нескончаемой череде переворотов? Если смотреть в целом, то для большинства стран, в которых произошли перевороты, можно выделить определенные общие черты. Длительный экономический кризис привел к несостоятельности политического руководства. Столкнувшись с галопирующей инфляцией, правительства шли на обычные в таких случаях меры: регулирование цен, жесткий валютный контроль, повышение налогов и девальвация. К сожалению, эти меры никогда не были популярными и в условиях Африки приводили к всеобщему недовольству и общенациональным протестам. В этих условиях зачастую, армия считала необходимым вмешаться и взять власть в свои руки.
      Дополнительная причина переворотов – политическая грызня, когда гражданская администрация оказывалась неспособна урегулировать внутренние разногласия в интересах страны. Внутренние политические проблемы выплескивались во внешний мир и приводили к тому, что широкие массы разочаровывались в правительстве и теряли к нему всякое доверие.
      Еще один общий фактор – это неэффективность гражданской администрации, вкупе с коррупцией и неудовлетворительным управлением. После наступления независимости народ полагал, что уж новое-то правительство будет хорошо знакомо с проблемами населения и найдет способы их решить. Увы, так не всегда получалось. И еще одна проблема, которая вряд ли будет успешно решена в Африке – это трайбализм или этнический фактор. Этническое размежевание сделало для национального разъединения больше чем что бы то ни было. Правительства оказались куда большими трайбалистами, чем общество в целом – и подавление других племен стало обычной практикой. В свою очередь это привело к дополнительному напряжению в обществе и дальнейшей смуте.
      Военное вмешательство в дела государственного управления не всегда проходило под флагом «спасения» нации от политических бед. Порой перевороты прямо или косвенно были увязаны с личными амбициями и стремлением к власти ключевых политических игроков4. Так было в Дагомее в 1965 году. В других случаях офицеры устраивали путчи для того, чтобы обрести утерянный престиж или предотвратить неминуемые чистки в армии. Между гражданскими и военными элитами возникали трения, затем стычки и все это также провоцировало военных на совершение переворота – см. случаи Уганды (1971), Того (1963), Конго (1968), Дагомея (1967) и др.
      Оглядываясь назад, видно, что результаты военных переворотов на огромном континенте иначе как провальными назвать нельзя. Оказавшись неспособными решить проблемы, ради которых переворот и затевался, в ряде случаев военные диктатуры порождали ситуации, которых при гражданской администрации просто не существовало. Военные также оказались подвержены коррупции, неэффективности и некомпетентности в вопросах управления – т.е. тем грехам, в которых они обвиняли предыдущее гражданское правительство. На поверку они оказались даже более жадным до денег, взяток и собственности. Они открыто приступили к личному обогащению – имея на руках несокрушимый аргумент в виде пальца на спусковом крючке.
      Они превзошли своих предшественников во мздоимстве, уходе от уплаты налогов и контрабанде. В Уганде генерал Иди Амин выслал из страны все азиатское население без всякой компенсации. Весь бизнес, принадлежавший азиатам, включая предприятия, собственность, жилища, плантации и т.д., был в буквальном смысле роздан Амином своим сослуживцам, друзьям и просто любым угандийцам, на кого в тот момент пал благосклонный взгляд диктатора. Через два года большей части этого бизнеса не стало – что-то просто было заброшено, что-то обанкротилось из-за неумелого управления. Стало очевидно, что участие азиатов в угандийской торговле и промышленности являлось одной из движущих сил экономики страны. Товары первой необходимости стали дефицитными – а это привело к усилению контрабанды из соседних стран. К моменту возвращения Оботе экономика Уганды лежала в руинах, а сама страна стояла на грани краха. Более того, солдаты в Уганде никакой ответственности за свои действия не несли. Законы не действовали, и тысячи людей были истреблены или просто бесследно «исчезли». В других странах также наблюдались характерные признаки политической нестабильности и экономического провала. Возникли угрозы новых переворотов, политических покушений и т.д. Хотя изначально население приветствовало перевороты и шумно ими восторгалось, довольно скоро наступило разочарование.
      Сегодня феномен военного переворота продолжает маячить над Африкой. Перевороты не улучшили экономическое положение стран и не привели к политической стабильности. Вместо решения насущных политических, социальных и экономических проблем, военные перевороты загнали континент в еще более тяжелую ситуацию, принеся дальнейшие страдания и смуту. Состояние незащищенности и неуверенности в завтрашнем дне никуда не делось. Когда и где случится следующий? Сегодня африканская политическая система остается все так же непредсказуемой – даже сильнее чем раньше. Но одно можно сказать с уверенностью – до тех пор, пока на континенте будут царить политическая и экономическая нестабильность, военные перевороты будут продолжаться, а до тех пор, пока будут существовать военные режимы, будут предприниматься попытки контр-переворотов. В этом смысле будущее Африки довольно безрадостно.
_______________________________________________________________
      1W.F. Gutteridge, Military Regimes in Africa (London: Methven & Co Ltd 1975), p. 6.
      2Ruth First, The Barrel of a Gun (London: Penguin Press, 1970) p.xiii.
      3Samuel Decalo, Coups and Army Rule in Africa (London: Yale University Press, 1976) p. 6.
      4Ibid, p. 231.


      БИБЛИОГРАФИЯ:
      1. Decalo, Samuel, Coups and Army Rule in Africa. London: Yale University Press, 1976.
      2. First, Ruth, The Barrel of a Gun. London: Penguin Press, 1979.
      3. Gutteridge, W.F., Military Regions in Africa. London: Methuen & Co., 1975.
      4. Luttwak, Edward, Coup d'Etat. Cambridge: Harvard University Press, 1979.
      5. Van Dourn, Jacque, Military Profession and Military Regimes. The Hague: Mouton, 1969.
      6. Woddis, Jack, Armies and Politics. New York: International Publishers, 1978.

(28 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Monday, April 23rd, 2012
10:37 am - Запись дневникового характера

      Неделю находился в отрыве от всякой информации - само получилось. "Знаете, Наташа, просто не хочется"© поручик Ржевский. Телевизор у себя дома включал последний раз ранней осенью 2010 года / в интернете же и раньше толкового было мало, а сейчас и того меньше ("Сумма разума на планете есть величина постоянная, а население только растет"© чей-то-чей-то).
      Возвращение в это мутное болото инфосреду, естественно, напоминает кошмар средних масштабов, но, увы, специфика работы обязывает. И ведь покойный Горчев, умница, еще когда писал: "А сейчас все стали очень сильно умные, и у каждого из головы постоянно лезут мысли, которые они все до единой обязаны немедленно нам рассказать". (Да-да, я в курсе про "отпишись и не читай", но с каждым днем все сложнее этого придерживаться - только утюги пока что не вещают, а все остальные электроприборы соревнуются в том, кто быстрее донесет лавину бессмысленной информации). Правда, почитав ряд публикаций, в сотый раз убедился в справедливости избитых истин, например: если человек самовлюбленный пингвин, то он до ужаса банален - и это уже неизлечимо.
      Хрен с ним, неделю переживём, а там опять можно спокойно плавать вне информационного процесса.
      А, вот еще что. Во время Пограничной войны южноафриканцы, перед тем, как в очередной раз чувствительно наступить на хвост СВАПОвцам (проще говоря, перед очередным рейдом в южную Анголу), как правило, предупреждали. Пара самолетов ВВС ЮАР проходила над районом нанесения удара и разбрасывала листовки - дескать, имейте в виду, товарищи мирные поселяне, очень скоро тут будут бомбить, стрелять из пушек, а потом в гости заглянут парашютисты или парни из 61-го мехбата - к мирным жителям претензий никаких, понятное дело, а вот террористов из СВАПО будут уничтожать. Имейте в виду, дескать.
      У родезийцев научились - даже шаг вперед по сравнению: те-то сначала прилетали, а потом ставили перед фактом, а буры все же давали время на то чтобы подготовиться.
      Это я к тому, что "богомерзский урез"© применять - себя не уважать. (Не, иногда можно - но только в случае широкоформатных картинок типа 5000 х 5000 пикселей. И только).
      Не говорите, что вас не предупреждали, ага.

(31 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Saturday, April 14th, 2012
8:44 am - Мугабе

      В современном мире – точнее медиа-мире – переунавоженном разного рода СМИ (к которым относятся не только газеты/журналы и радио/ТВ, но и блоги, новостные аггрегаторы и даже копипастные мусоросборники) практически любое известие способно вызвать волну псевдо-новостей (раньше их именовали слухами: «А вы знаете, Мамыкина снимают – за разврат его, за пьянство, за дебош…»). Тем более, когда речь идет о фигуре из высшего эшелона.
      В последнюю неделю в разделе «Мировые новости» всех мало-мальски заметных СМИ фигурирует президент Республики Зимбабве Роберт Габриэль Мугабе. Точнее состояние его здоровья: у Мугабе рак предстательной железы и в связи с обострением болезни он срочно отбыл в Сингапур, где готовится отдать Богу душу. Как водится, на эту тему появились сотни «аналитических» статей и заметок (тысячи заметок – это уже погрешить против истины, он хоть и полноправный президент страны, но калибром уступает, скажем, Бараку Обаме).
      Официальные власти Зимбабве с самого начала напрочь отрицали слухи о том, что Роберт Гаврилыч вот-вот отойдет в мир иной. Что касается его вояжа в Юго-Восточную Азию, то, по их словам, причина была там банальнее некуда – президент решил провести Пасхальные каникулы именно там, ну и дочку-студентку заодно проведать, и вообще в самом скором времени президент вернется в Хараре. Что собственно и произошло – Мугабе вернулся в Хараре, живой, и на первый взгляд, здоровый.
      Любопытно, во-первых, откуда пошли эти слухи, что Мугабе «откровенно плох и из последних сил цепляется за жизнь в госпитале». Ну да, изначально эта была заметка на одном из новостных зимбабвийских сайтов (Zimbabwe Mail). Сообщения о плохом здоровье Мугабе появляются довольно часто, и, как правило, цена им – гривенник за пучок. Но вот тут почему-то сообщение вызвало лавину – и далее все как с цепи сорвались. Отчасти, наверное, из-за недавней смерти президента Малави Бингу ва Мутарики: совпадение + стремление выдать желаемое за действительное. Отчасти же это можно объяснить и информационной атакой с целью как можно раньше выявить возможного преемника Мугабе.
      Для начала надо уяснить вот что. Мугабе сейчас не находится при смерти – и в общем никогда до этого не находился. Но ему уже 88 лет – возраст почтенный, тем более, что прожитая им жизнь не была райской: он и в тюрьме успел посидеть, и повоевать против правительства Родезии, да и вообще, должность главы государства (неважно, премьерская или президентская) укреплению здоровья не способствует, а он занимает высший пост уже 32 года. То, что у Мугабе рак предстательной железы – тоже не новость. Об этом не говорится с высоких трибун, но и не опровергается. Ходят туманные слухи, что метастазы уже начали распространяться и на другие органы, но это всего лишь слухи.
      Бесспорно то, что Мугабе сильно сдал – физически. Здоровье потихоньку ухудшается, он и выглядит по-другому, не так, как, скажем, лет 5 назад – более хрупкий и слабый. На заседаниях Кабинета он присутствует мало – по паре часов, да и в целом работе посвящает не столько времени, как раньше. Порой его помощниками приходится поддерживать президента под руки. Сообщается, что президент, будучи на каких-то официальных мероприятиях, часто отлучается в ватерклозет, где проводит по получасу и более – что указывает если явно не на рак простаты, то уж, по крайней мере, на то, что у него сильные проблемы с мочеполовой системой. Кроме того, по некоторым сведениям, у Мугабе артрит. В Сингапуре президент Мугабе действительно бывает часто – и более чем вероятно, что он проходит там курс лечения. Правда, что каждый раз из Сингапура он возвращается бодрым и здоровым – что отмечается всеми. Правда и то, что визиты в ЮВА с каждым разом становятся все более и более продолжительными.
      Но с другой стороны, разговоры о здоровье Мугабе являлись одной из постоянных тем еще в Родезии, что среди белых, что среди кафров. Так, например, во второй половине 1970-х, когда его имя стало набирать вес, активно циркулировал слух, что у лидера ЗАНУ – всего одна тестикула (якобы следствие перенесенного сифилиса). Ни подтверждения, ни опровержения этой информации до сих пор как-то не было. Но на основании этого слуха еще тогда выводились различные теории – в т.ч. и такие, что жить Мугабе осталось недолго.
      Второй план этой медиа-истерии по поводу того, что «дни Мугабе сочтены» - попытки выявить, кому же Мугабе передаст власть. Есть еще одно обстоятельство, объясняющее почему СМИ так ухватились за «вброс» о полумертвом президенте. За прошедшие три десятилетия история верховной власти Зимбабве вобрала в себя такое количество событий, что хватит на три десятка толстых книг, как художественных, так и документальных. (Это не значит, что они не появляются, их написано много – иное дело, что самые «вкусные» моменты в них порой описываются скупо). Тут тебе и необъяснимые смерти, и покушения, и заговоры, и передел собственности, и захват белых ферм, и геноцид, и тихая (а порой и явная) война в Африке, и дворцовые интриги – неудивительно, что на этом фоне, тем более сейчас, появляются сенсации.
      У Мугабе есть одна черта характера – я бы сказал, определяющая. Одни авторы и исследователи ее видят и учитывают, вторые почему-то в упор не замечают, что странно. У него совершенно невероятный инстинкт выживания – просто на уровне дикого зверя. Этот инстинкт много раз спасал ему жизнь – в конце концов на [тогда еще не президента, а просто лидера террористов] Роберта Мугабе долго и увлеченно охотились спецназовцы из Родезийской САС и Скаутов Селуса (не говоря уж о южноафриканцах), с целью физического устранения главаря ЗАНУ. Мугабе пытались сдать свои – на худой конец просто оттереть от власти и задвинуть на третьи роли (а в Африке нет понятия «второго места», там только победитель и побежденный). Этот же инстинкт заставлял Мугабе убирать с дороги своих конкурентов – явных и потенциальных. Подтверждений следующим теориям, например, нет, да и вряд ли уже появится – но версии, тем не менее, до сих пор блуждают. Два имени – Герберт Читепо и Джозайя Тонгогара. Глава ЗАНУ Читепо (первый кафр, который успешно сдал адвокатские экзамены в Южной Родезии) был убит в мае 1975 года в Замбии – в результате взрыва заминированного автомобиля. Смерть его до сих пор остается в какой-то степени загадочной – с одной стороны, считается, что его ликвидировали агенты Родезийской внешней разведки, бывшие САСовцы Хью Хайнд и Алан Брайс, работавшие в то время в Замбии. С другой – следствие, предпринятое замбийскими властями в конце 1990-х, выявило, что гибель Читепо явилась результатом внутрипартийной борьбы. А следствие, надо отметить, проводилось тщательно. С третьей – командир Скаутов Селуса Рон Рейд-Дэйли до конца своих дней стоял на том, что Читепо убрали по приказу главы Родезийской ЦРО Кена Флауэра – с тем, чтобы расчистить путь наверх Роберту Мугабе. Если не вдаваться в детали, то смерть Читепо Мугабе была очень выгодна. Никто не говорит, что он ее и организовал, вряд ли – просто, похоже, что кое-что знал, кое до чего додумался и воспользовался моментом. С Тонгогарой история еще темнее – он командовал всеми вооруженными отрядами ЗАНЛА (Мугабе отвечал за политическое крыло движения, а вот Тонгогара был именно что верховным командиром всех штыков ЗАНЛА – правда не один, на пару с Рексом Нгонго). Спустя несколько дней после подписания т.н. Ланкастерского соглашения 1979 года (определявшего судьбу Зимбабве-Родезии, процедуру новых выборов и т.д.) Тонгогара погибает в автокатастрофе в Мозамбике. Формального вскрытия проведено не было, Тонгогару спешно и с почестями похоронили. Вот в том, что Тонгогару убили мало кто сомневался. Привычно винили САС и Скаутов, но подавляющее большинство склонялось к тому, что главнокомандующего убрали свои – в этом мнении были единодушны все: британцы, американцы, Ян Смит, некоторые иерархи ЗАНУ/ЗАПУ и даже советские дипломаты. Смерть же Тонгогары была чрезвычайно выгодна Роберту Мугабе… Опять же, доказательств этому нет – но мнение такое гуляло и гуляло прочно.
      Что же касается жизни Мугабе после 1980 года, то за примерами далеко ходить не надо – он пристально следил за всеми членами кабинета министров и при малейшем усилении кого-либо, тут же принимал решительные меры. В независимой Зимбабве Мугабе установил контроль за парламентом, довольно быстро вытеснил белых из политики, президента Банану (человека, в общем, безвредного и никак не конкурента) и того убрал с должности. Про свару с Джошуа Нкомо, последовавшую за этим незаметную миру гражданскую войну и небольшой геноцидик матабелов и упоминать-то скучно.
      Последние лет десять правления Мугабе дают все основания считать, что упрямый старик вознамерился умереть на боевом посту. Естественно, что его порой посещают мысли о преемнике, о том, как именно и кому именно в какой момент передать власть – но это только идеи. В принципе он давно бы мог осуществить операцию «Преемник», но тому мешают несколько обстоятельств, и главное из них – гарантии. Спокойной и безопасной отставки Мугабе не может гарантировать никто. Международное право в нынешнем мире не особо-то и соблюдается – ну вот где гарантия, что ушедшего на покой Мугабе не арестуют по обвинениям в преступлениях против человечности (а таких исков к нему уже пуды)? Пример Пиночета другим наука. Так что даже если он и уйдет на покой – что ж ему, узником собственной страны быть? А как же с недвижимостью в других странах, тихой старостью на вилле на морском берегу, счетами в банках? Да и простая жизнь зимбабвийского пенсионера не сахар – а ну как преемник возьмет да и выдаст: это он сегодня лоялен до кончика ногтей, а завтра возьмет и сдаст?
      Тем не менее, в верхних эшелонах власти Зимбабве продолжаются изощренные маневры – иерархи ЗАНУ-ПФ интригуют и деликатно подталкивают президента к уходу, а президент держит своих возможных преемников в неведении, то выдвигая их, то задвигая.
      Преемники, на самом деле у Мугабе есть – точнее есть два основных кандидата, которые считаются преемниками: это министр обороны Эммерсон Мнангагва, бывший глава разведки и тайной полиции, олицетворяющий «жесткую линию» и «умеренная» Джойс Муджуру, вице-президент страны (хотя умеренность ее довольно условная – ЗИС-3 по сравнению с БМ-13 тоже можно считать умеренной). Тем не менее, в последнее время Муджуру считается тем человеком, который способен выправить ситуацию в Зимбабве после ухода Мугабе (добровольного или по смерти). [Мнение премьер-министра Моргана Цвангираи, обуреваемого президентскими амбициями, мы рассматривать не будем – в конце концов, речь именно что о возможных преемниках].
      Из этих двоих наиболее вероятным преемником на настоящий момент политические обозреватели полагают Мнангагву. В последний месяц в очередной раз взбурлили слухи, что Мугабе готов передать власть Мнангагве – после грядущих выборов, на которых Мугабе одержит победу, а после эффектно сложит с себя полномочия. По понятным причинам, комментировать эту информацию сложно – слухи они и есть слухи. Хотя яростное желание Мнангагвы занять высший пост Зимбабве после Мугабе – секрет Полишинеля.
      Министр обороны известен как сторонник «твердой руки» и вообще человек предельно жесткий. Его полуофициальное прозвище – «Крокодил». Пишут, что оно дано ему за жестокость, бескомпромиссность и полнейшее хладнокровие, но на самом деле все гораздо прозаичнее. В 1960-е годы он входил в т.н. «Банду Крокодилов», занимавшуюся исключительно грабежами, разбоями и убийствами. [Естественно, что позже пропагандисты ЗАНУ изображали этих бандитов как почти что святых революционеров без страха и упрека]. Именно Мнангагве принадлежит сомнительная слава первого убийства белого человека в Родезии, случившегося за почти 70 лет, с момента окончания восстания шона и ндебеле (Первой Чимуренги). В июле 1964 года «Крокодилы» напали из засады на машину, которую вел Петрус Йоханнес Андрис Оберхольцер и убили 45-летнего механика. Оберхольцер не был вооружен [как позже писали сторонник ЗАНУ], в машине находились также его жена и дочь [по счастью, они остались живы]. Через год Мнангагву арестовали [по другому обвинению], он отсидел 10 лет, был выслан из страны и довольно быстро стал специальным помощником Мугабе. «Крокодил» же так и остался его nom de guerre.
      После 1980 года Мнангагва занимал различные должности – в основном в силовых структурах. Именно он, как «силовик» обеспечивал Мугабе победу на выборах, разбираясь с ДДП (MDC) посредством своих опричников. [Сравнение конечно немного натянутое, но я бы уподобил Эммерсона Мнангагву при Мугабе князь-кесарю Ромодановскому при Петре I – не могу отделаться от ощущения, что фигуры похожи, как по зловещей силе своей, так и по мрачности].
      У «Крокодила» есть два преимущества перед Джойс Муджуру. Первое – Мнангагва «силовик» и «силовик» непростой. Он – глава комитета ООК (Объединенного оперативного командования), куда входит генералитет вооруженных сил Зимбабве, комиссар полиции республики, глава тюремного ведомства, директор ЦРО и губернатор (глава) Резервного Банка Зимбабве. Ряд политических комментаторов склонен считать, что именно ООК в реальности и правит страной – по сути военная хунта при президенте.
      Второй козырь Мнангагвы – это смерть мужа Джойс Муджуру Соломона Муджуру (Рекса Нгонго). Смерть довольно загадочная – официально он угорел при пожаре в собственном доме, но почему-то рассказывают о стрельбе, предшествовавшей пожару, о внезапно уснувшей охране, о безукоризненной аутопсии, проведенной под строжайшим контролем государства, о категорическом отказе в эксгумации и повторной аутопсии… много чего болтают. А Муджуру – это личность более чем нерядовая (подробнее см. вот тут), авторитет у него в Зимбабве был громадный; один из немногих людей, кто обладал сильнейшим влиянием на президента. Гибель Муджуру существенно подорвала позиции его супруги – и соответственно, усилила шансы Мнангагвы.
      Но самое, пожалуй, главное заключается вот в чем. 95% всех аналитических «изысканий», «комментариев», «экспертных заключений» и т.п. – не имеют никакой ценности. Тем более в стремительно меняющемся мире. Насколько серьезно болен Мугабе твердо не знает никто – точнее знает малый круг людей, но правду они не скажут. Кто и когда станет преемником Мугабе – опять же точнее не способен сказать ни один человек. Все способно поменяться в любую секунду – причем самым невероятным образом. Ну, вот, кто в начале 2011 года мог предсказать судьбу Муамара Каддафи? (Задним числом, понятное дело, объявилась такая тьма «экспертов» и «аналитиков», что впору диву даваться – где ж вы раньше-то были? Но задним умом, как известно, и холохоло умён…). Аналогично, еще в июле, да что там в июле – в августе 1991 года 95% советологов, кремленологов и прочих специалистов по СССР пребывали в железобетонной уверенности, что Совесткий Союз простоит, как минимум, еще 5 лет – и распад его в декабре 1991 года для них явился шоком. [Про события 1999-2000 в России, точнее властные и околовластные игрища, и упоминать-то не буду].
      Поэтому, что касается судьбы Роберта Мугабе – то какие-либо выводы сейчас делать бессмысленно. Может так – а может и этак. Старик потихоньку сдает, у старика плохое здоровье, старик определяется с преемниками – только и всего. К.О., короче. Но СМИ – естественно – такое положение дел принять не могут: им надо о чем-то писать, а тем, кто в СМИ работает – оправдывать свое существование. Отсюда и волны сенсаций, что «Мугабе умирает».

(23 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Friday, April 13th, 2012
6:42 am - И о странствиях
      В пещеру мы поехали на трезвую голову – это на водопад мы дались с жесточайшего похмелья (та текила мне не понравилась изначально, да и больно дешево стоила – но не выливать же. Вот и допили, а наутро чувствовали себя пресквернейше, но об этом как-нибудь в другой раз). Пещера от нашего хутора находилась не шибко-то и далеко: в каких-нибудь 20 километрах, много в 30. Так что, покидав в рюкзачки самое необходимое (вроде пива, вяленых кальмаров, фотоаппаратов и фонарика), мы неспешно оседлали мопеды и поехали к этой местной достопримечательности.
      Езда в сельском Таиланде, надо заметить, предприятие нимало не рискованное – это вот по Бангкоку я бы ездить не дерзнул, там они как сумасшедшие водят, да к тому же левостороннее движение – ну и город сам сущий лабиринт. А в тихой и сонной провинции даже на крупной магистрали чувствуешь себя спокойно (понятно, что в правый ряд на ней лезть не стоит, а в остальном держишь себе скорость и держишь). Правда точной карты у нас не было – имелось под рукой нечто вроде абриса: схематично, безо всякого масштаба и с полуслепыми надписями на английском и тайском. Но кого, признаться, это когда пугало – тем более двух бесшабашных добрых молодцев, которым и пить-то нет нужды особой, потому как, по народному выражению, «своей дури в головушке с преизбытком».
      Ехали мы неспешно, частой останавливаясь на сельских заправках, чтобы перекурить, купить холодной воды или просто поглазеть на пейзажи. Однако в какой-то момент до нас начало доходить, что по всем расчетам мы к этой самой пещере уже давно должны были бы приехать – а ее все не было. Язык, как известно, и до Бангкока доведет, а потому завидев какой-то дом у дороги, мы аккуратно подрулили к нему, и я пошел демонстрировать свои блестящие лингвистические способности.
      Рекомые способности в Таиланде мне, надо отметить, только вредили. Язык у меня безнадежно и навсегда испорчен американским говором, и акцент этот проявляется даже когда я говорю что-то на африкаанс или на итальянском. А уж если разговор идет на языке Шекспира, то мне проще сразу представиться – Mah neym’s Fawwr’st. Fawwr’st Guump. Peepl’ call me Fawwr’st Guump. В общении с американцами/англичанами такое проходит на ура и никто до сих пор не заподозрил во мне уроженца далекой северной страны – но когда твоим собеседником оказывается какой-нибудь тугоухий финн, матабел или как тут, таец, то им разобрать эту кукурузную каше крайне сложно. А вот мой друг детства Серёга, по кличке Тайре, с которым мы вместе в Таиланде и развлекались, языку обучен ровно в тех пределах, чтобы неплохо понимать на слух, читать текст средней сложности и самое главное – плевать на русский акцент. Дескать, кэн ю хелп ми, плиз – ду ю ноу зе вэй ту Даблин?
      Так что когда я поинтересовался у компании тайцев, беззаботно отдыхавших на веранде этого домишки, как, мол, добраться до пещеры, они смущенно улыбнулись и пожали плечами – явно не понимая, что я сказал. С тем же успехом я мог бы и по-русски к ним обратиться. Тогда Тайре отобрал у меня абрис и просто спросил: – Вер из э кейв? Кейв, кейв – ферштеен? – и показал на карту. Тайцы залопотали по-своему, закивали, затем двое из них встали, сели на мопедик и знаками показали: следуйте за нами.
      Выяснилось, что до пещеры мы не доехали каких-то пару-тройку километров. Дорога привела к площадке у подножия высокой горы, наши гиды жестами нам указали на лестницу – мол, вверх идите и найдете там, что искали. Тайре предположил, что, наверное, надо ребят как-то отблагодарить – нас реально тронула такая искренность. Т.е. эти люди сидели у себя, болтали о чем-то своем, подъехали два каких-то явно диких фаранга – и вместо того, чтобы этих странных белых вежливо послать, они прервали свою сиесту и просто довезли нас до места. Что-то мне вещало, что денег они не возьмут – и точно, когда я достал кошелек, то они протестующее замахали руками. Я успокаивающе поднял ладонь – дескать, я вас понял – и достал из бумажника 10-рублевую купюру. Тайцы с интересом на нее уставились. Русия бат, сказал я. Тен русия бат – сувенир. И протянул им. Ребята покрутили ее в руках, поулыбались, один из них спрятал ее в карман. В тех местах, где мы жили d Таиланде, белых не сказать, что в избытке было, а русских – так вообще практически не водилось. Так что «русские баты» для этих тайцев выглядели сущей диковиной. Коб кхун маак, сказал Тайре (то бишь спасибо), и добавил еще одну фразу на тайском, которую повторял семо и овамо – «пом чи Ксенофонт». («Пом чи» по-тайски значит «меня зовут»). Серёгу, незнамо с какого ляда, она все время приводила в восторг и «пом чи Ксенофонт» у него просто с языка не слезало. Услышав это, тайцы покатились со смеху, потом попрощались с нами и уехали.
      На площадке располагалось какое-то строение – много позже мы узнали, что там, оказывается, днями сидит гид-экскурсовод, который по требованию сопровождает группу по пещере, выдает фонари и т.п. Но в тот день там не было никого, Тайре все сильно удивлялся: как же так, пещера – и ни тебе гидов, ни платы за вход, заходи и шляйся сколько душе угодно. К самой пещере в гору вели ступени – извилистая тропа, выложенная камнем. Поднявшись по ней метров на полсотни, мы очутились на смотровой площадке – забетонированный пятачок под крышей и со скамейками по краю. Вид оттуда открывался наикрасивейший – насколько хватало глаз, плотный зеленый ковер джунглей, на горизонте вставали горы и над всем этим светло-серое небо.
      Собственно, вход в пещеру представлял собой вырубленный в стене квадрат со стороной примерно в метр – вот в него и предлагалось пролезать. Входной зал в пещере был невелик – пологий пол вел вниз к проходам, а далее вглубь. Я до того момента полагал, что «влажность в 101%» есть не что иное, как метафора – ан нет, выяснилось, что и такое противоречащее физическим законам явление существует на белом свете. В пещере все было покрыто тончайшим слоем воды, она чувствовалась даже в воздухе, отчего спустя какое-то время дышать становилось тяжело. В общем, эта пещера – последнее место, каковое я бы рекомендовал туберкулезникам и лицам с плохими лёгкими. По скользкому полу ступать приходилось с чрезвычайной осторожностью – мне-то было много легче, поскольку мои сандалии имели рубчатую подошву, а вот у Тайре на ногах болтались легкие резиновые шлепанцы и он постоянно скользил. Я его строжайше предупредил, что если ему доведется сломать ногу, то мне ничего не останется, как бросить его одного посреди этой бескрайней тайги, на растерзание диким зверям. Серёга фыркнул и заметил, что ему-то, если что, не в пример проще – просто дотащить мое тело до какого-нибудь провала (которых, он подозревает, в этой пещере изобилие) и столкнуть его туда. А уж летучие мыши и прочая скальная живность далее сами обо всем позаботятся.
      Пещера эта хорошо освещалась, повсюду тянулись провода и висели сильные лампы – оно и понятно, все же туристическое место. Посему ориентироваться было легко – чего не скажешь о самом продвижении. В некоторых местах я просто протискивался, где-то был вынужден вставать на четвереньки, поскольку иначе было не пройти. Кое-где пол принимал довольно сильный наклон, в паре мест необходимость возникала карабкаться – и соответственно потом – спускаться по лестницам.
      Наконец мы вышли в Большой Зал – может быть, у него есть какое-то местное официальное название, но о том мы не ведали. В длину этот зал простирался метров на 70, по ширине был примерно в полсотни, а высотой от 20 до 30 метров. Естественно, что изобиловал он всякими красотами типа сталактитов-сталагмитов, рельефными выростами-наростами и камнями удивительных форм. Этот эллипсовидный зал в середине был немного вздыбленный – и там располагалось интересное подобие замка, что строят на пляже из песка, только во много крат увеличенного, конечно. Подбираться к этому творению природы приходилось опять же, окольными путями – потому как порой в буквальном смысле слова ногу негде было поставить: то узко, то скользко, то сплошные угловатые камни.
      Вокруг Большого зала уходили вглубь разные штольни и штреки – так они, по-моему, называются. Некоторые были неглубоки – метров 10, некоторые длины изрядной, причем они заворачивались спиралью и спускались вниз, заканчиваясь обрывами. В один из таких провалов мы кинули камешек – но отзвука не услышали. Зато услышали рядом смех – приглядевшись, мы увидели небольшую компанию тайских детей. На нас, фарангов, они внимания не обращали, а с хохотом носились по залу, переговариваясь о чём-то своём.
      Мне после долгих попыток удалось раскурить сигарету, и я стал размышлять, на какой же собственно глубине мы находимся. Выходило следующее. Площадка у подножия горы была метрах, по моим наблюдениям, в 100 над уровнем моря. От нее мы поднялись по лестнице метров на 40-50, ко входу. А вот в самой пещере мы опустились – опять же, по моим ощущениям, метров на 70 в глубину. Ни придя ни к какому выводу я уселся на скользкий камень и сосредоточенно пыхтел сырой сигаретой.
      Тайре в этот момент ходил по залу и являл собой иллюстрацию к сочинению Ершова «Конек-горбунок»: «Распевая громко песню «Ходил молодец на Пресню» ». Местная идиллия – жили мы на маленьком хуторке, у самого моря, почти в буквальном смысле слова под пальмами – настраивала нас на поэтический лад, воплощавшийся, однако, в довольно причудливых формах. На мотив известных песен мы сочиняли свои слова – чего греха таить, не всегда цензурные. Например, Тайре, будучи поклонником Аркадия Северного частенько мурлыкал (особенно после второй рюмки): «…А на Ко Тао мне пришлось надеть халат – азохтен махтер…». Местный магазинчик, носивший название Сучада, подвиг нас на следующий шедевр: «Приезжаю я в Сучаду – напиваюсь до упаду, а захожу в Рачакири – не наливают, упыри!». А в тот же момент, мы издевались над песней Леонида Утесова «Дорогие мои москвичи», ну в частности, скажем: «…я надеюсь, что мы вас вконец зае…, дорогие мои москвичи!».
      Так вот? Тайре беспечно ходил и горланил: «Попытайтесь представить, как это прекрасно – если вам на башку упадут кирпичи…» Прекрасного тут мало, подумал я – в наших-то обстоятельствах. Как представить, что по башке та дура стукнет – я глянул на изрядных размеров сталактит причудливой формы.
      – Ну что, Серенький, пошли обратно? – полюбопытствовал Тайре. Мы пробыли в пещере уже, наверное, часа полтора и, надо заметить, что дышать с непривычки становилось все тяжелее – почти как в бане, воздух был изрядно теплый и пропитанный влагой. Позже на фотокарточках явственно были различимы мельчайшие капельки воды, висевшие в воздухе. Те тайские дети, бегавшие по пещере, давно уже, надо полагать, выбрались на воздух. Я кивнул.
      – Погоди, - сказал Тайре, - мне потребно героически отлить. Пиво, оно сам понимаешь, требует… – (Слово «героически» стало одним из тех паразитических частей речи, которые, случается, прилипают, как банный лист и избавиться от них чрезвычайно трудно. В Таиланде мы «героически» делали всё: героически покупали манго, героически заказывали том-ям в харчевне, героически регистрировались на самолет, героически сидели в баре одного борделя, а уж как героически мы разливали по рюмкам виски и чокались этим приятным напитком – и описать-то сложно.) Во время пребывания в Таиланде Серёга пристрастился к местному пиву, их там три основных сорта: «Чанг», то бишь «Слон», «Синг» (которое почему-то все называют «Сингха»), оно же «Лев», и «Лео» – «Леопард». Тайре купил две гигантских упаковки «Синга» (очень оно ему по душе легло), на две дюжины каждая, и постоянно, отправляясь куда-то, кидал в рюкзак две-три банки.
      – Ты поаккуратнее там, - сказал я, - а то, не ровён час, смоешь что и обвал вызовешь.
      – Не ссы! – фыркнул Серёга.
      – «Не ссы» – это не ко мне, - ядовито заметил я ему в спину. Тайре расхохотался и, не оборачиваясь, показал мне средний палец.
       Выйдя из боковой штольни, Тайре указал на одиноко стоящий сталагмит. На высоте в полтора человеческих роста – то есть, по моему разумению, метра в три – на боку этого сталагмита красовалась какая-то надпись на местном наречии. Выписаны слова там были с изрядной тщательностью – почему мы и заспорили. Я склонялся к мнению, что надпись означает что-то вроде «проход туда-то» либо же «поверните направо/налево», Серёга же настаивал, что смысл этих граффити более прозаичен – «Киса и Ося были тут». В итоге мы пришли к консенсусу, что, возможно, надпись носит не совсем пристойный характер – поскольку сталагмит, который она украшала, являл собой натуральное олицетворение вздыбленного мужского естества; увеличенных пропорций, конечно, но с поразительно точным соблюдением анатомических подробностей.
      И в этот момент выключился свет.
      – Это чё такое? – раздался в темноте голос Серёги.
      – Это по-моему, п…ц, – ответил я. – Ну, говоря проще, конец света. В буквальном смысле.
      После чего мы, не сговариваясь, хором произнесли известный неопределенный артикль русского языка на букву «б…».
      Мне доводилось бывать в местах и обстоятельствах, которые можно было назвать «кромешной темнотой». Скажем, глухой ельник в безлунную ночь. Но в тот момент я понял, что та темнота – детские шутки и корабельный прожектор. Вот тут темнота была действительно кромешная. Глаза, согласно поговорке, выкалывать было необязательно – но разницы, что с открытыми глазами, что с закрытыми, я, например, не ощутил никакой. Не видно было вообще ничего: я помахал рукой перед носом, просто ради интереса – и, естественно, ничего не увидел. После чего я достал зажигалку и пощелкал ею несколько раз – вспышки были слабенькие и освещали только небольшой участок руки.
      Не буду врать, что мне стало жутко, с другой стороны я и страха особого не испытывал – было просто очень неуютно и неприятно. Но у нас в рюкзаке лежал фонарик – Тайре еще с вечера сказал, что в пещеру без фонаря способны идти либо «спартаковцы» (Серёга всю жизнь был фанатичным поклонником спортивного клуба «Динамо») либо еще какие слабоумные враги рода человеческого. Правда, фонарик был довольно обыкновенный, светил не очень далеко и не особо ярко – но всяко лучше чем ничего.
      На момент, когда свет погас, мы находились в дальнем конце Большого зала – а это значило, что нам его надобно обойти по периметру, чтобы добраться до проемов, ведущих к выводу. Так что мы уподобились слепцам с картины голландского художника Брейгеля (Тайре полагал, что это не Брейгель, а совершенно другой живописец, но углубляться в дискуссию мы не стали). В принципе, света хватало – идти вот было не очень удобно, поскольку конус света от фонаря освещал слишком малое пространство. Через какое-то время я придумал способ интереснее – я пошел впереди, держа фонарь над головой и описывая им круги, т.е. в некотором роде уподобился маяку. Медленно и аккуратно ступая по скользкому полу – мы оба умудрились всё-таки по разу споткнуться – наконец мы вышли к проходу, коий, по нашим расчетам, выводил нас в итоге к входному залу пещеры.
      Обратное путешествие заняло у нас минут сорок – шли мы, как и сказано, небыстро, тем более, что на разных неровных участках, наподобие лестниц, покатых склонов, тесных лазов и прочая, приходилось то передавать фонарь друг другу, то одному из нас продвигаться вперед и освещать второму путь. Наконец, впереди забрезжил неясный свет и через совсем уже небольшое время мы вылезли во входной зал.
      Осмотр распределительной коробки, висевшей рядом со входом, нам ничего не дал – в электричестве мы разбирались не настолько хорошо, чтобы с ходу определить поломку. Мы, конечно, пощелкали выключателями, но свет не зажигался. Стало быть, проблема в проводке, заключили мы. (Признаюсь, мы в один момент грешили на тех самых тайских детей – они могли из озорства, уходя из пещеры свет и выключить. Правда потом Тайре заявил, что эти обвинения беспочвенны – ребятня прекрасно видела двух фарангов, и вряд ли озорники были настолько уж невоспитанными, что решили сыграть с нами злую шутку).
      Из проема мы чуть ли не вывалились – сказалась накопившаяся усталость. После невероятно теплого и влажного воздуха пещеры окружающий мир в первые секунды показался чуть ли не промозглым и сырым – но вскоре ощущения вернулись в норму. Спускаться вниз, на площадку к мопедам мы не торопились, вместо этого сидели в смотровой кабине, лениво пили пиво и любовались пейзажем. Я пустился в длиннющие рассуждения о том, что, дескать, сверху такой вот пейзаж – ковер, натуральный ковер из джунглей, переливающийся всеми оттенками зелени – красив необычайно, а вот оказаться в нем – удовольствие сомнительное. В том смысле, сказал я, что оно дважды сомнительное для солдата. Что французы в Индокитае, что американцы во Вьетнаме испытывали невероятные неудобства: сильная жара, высокая влажность, духота, форма липнет к телу, пот льет градом, на тебе висит в общей сложности килограммов 30 груза (всякие обвесы-снаряжения-вооружения) – и ты должен идти вперед, и не просто идти, а воевать. А вокруг вьются москиты, а под форму заползают рыжие муравьи (истинное наказании Божье – укус у них похож на то как тебя спичкой прижигают), а еще к телу цепляются пиявки и сосут кровь, в с лиан падают клещи, а на ветках сидят змеи, а тропа изрыта примитивными, но смертоносными ловушками… А, самое главное, среди этих деревьев и лиан притаился невидимый враг, которому эти джунгли – дом родной: бегает он налегке, знает там каждую тропинку, довольствуется капельками росы и парой корешков. Да и вообще, сказал я, как заметил однажды польский писатель и путешественник Аркадий Фидлер, «человек, впервые попавший в джунгли, дважды испытывает невероятную радость: в первый день, когда попадает в этот зеленый рай, и в последний день, когда вырывается из этого зеленого ада». Ну, уговорил, ухмыльнулся Тайре, в джунгли мы не пойдем.
      На самом деле, в джунгли-то мы как раз и направились. Обратно мы поехали совершенно иной дорогой, решив заодно – ну, «чтобы два раза не вставать»© - посетить водопадик. Водопадов, кстати сказать, в этой провинции преизрядно. Один мой друг, изъездивший Таиланд вдоль и поперек, однажды дал довольно точное описание того, что тайцы считают водопадом – это любой перепад воды высотой более 10 см. Нет, в Таиланде есть и нормальные водопады, но по большей части этим словом тайцы называют то, что в России и запрудой постеснялись бы поименовать. Тот водопад, куда мы приехали как раз и был не более 20 см в холке – ручей, правда, журчал звонко и несся по камешкам стремительно. Тайре пошел пересекать эту, по его выражению, «невероятно опасную горную стремнину» – он любил почему-то, оказываясь на берегу реки, пересекать ее и смотреть, что там, на другом берегу – если обстоятельства позволяли. Я же присел на камень, сбросил сандалии и с наслаждением опустил ноги в холодную воду. Перед тем, как приехать к этому водопаду, мы завернули на местный рынок – исключительно местный, потому что тайцы смотрели на нас как на марсиан: фаранги в этой части провинции, явление, как я понял, исключительно редкое. Там мы купили шмат какой-то солено-копченой рыбины – чтобы со вкусом отведать ее под пиво. Вот от этого балыка и стал я отщипывать кусочки, отхлебывая согревшееся пиво. Рядом крутилась тощая приблудная собака – поначалу она нас облаяла, но потом почуяла рыбу и успокоилась. Я кинул ей пару кусочков, она в два приема их сглотнула и завиляла хвостом, явно надеясь на продолжение.
      От водопада мы заехали совсем уж в какую-то невообразимую глушь – ровно по принципу «А почему бы нам не поехать вон по той дороге? А почему бы и не поехать!». Дорога шла в гору, потом через какие-то поля, потом опять углубилась в перелески. Остановились мы в деревеньке – к нам тут же подбежали две чрезвычайно добродушных собаки и стали умильно тереться о наши ноги. Пришлось и их угостить рыбой, отчего они пришли в совершенный восторг и начали требовать, чтобы их гладили и чесали за ушами. Деревенька оказалась совершеннейшей глухоманью – ну, переводя на наши мерки, это все равно, что деревня Курилово Галичского района Костромской области (или скажем даже лучше – полузаброшенная деревенька Акулово, что под Муромом на Владимирщине). Из тех, про что говорят – «три года в любую сторону скачи – и все равно не доедешь». Местных крестьян там видно не было, однако ж, впечатления оставленности деревенька не производила. Ну, перекурив, мы развернулись и поехали обратно, в сторону дома.
      В городишке, что находился от нашего хуторка километрах в 10, среди прочих располагалась одна уличная столовая, в которой мы взяли за традицию столоваться по вечерам. Вообще трактиров и даже ресторанов в городке хватало – именно что ресторанов, с официантами в униформе и меню в кожаных обложках. Но нам рестораны, во-первых, были не в диковину – едали порой в таких местах, о которых ныне и вспоминается с удивлением: неужто и впрямь было такое, а, во-вторых, мы любили еду простую. В северной части городка, например, аккурат у дороги, было заведение – три бамбуковых навеса и кухня – где доводилось едать лучший в мире рис с морепродуктами (по цене, которую и упоминать смешно, не поверят). В Бангкоке, на улице Каосан (а если точнее, то на Рамбутри, что рядом) также есть уличная едальня с отличнейшим супом. (Это я еще умалчиваю о столовой в нашем хуторке – с исключительно вкусным том-ямом и разнообразной лапшой).
      Заказывали мы в той уличной харчевне простой суп-лапшу – повар-таец нас запомнил с первого раза и уже на второй день нас даже и не спрашивал: мы садились за стол и через некоторое время он нам приносил большие миски с супом, в котором было помимо рекомой лапши множество всяких вкусностей мясного свойства. Тайре, как правило, щедро сдабривал свой суп приправами – у тайцев в обычае ставить на столы емкость для пряностей из четырех частей: там есть жгучий перец, мелко дробленые орехи, сахар и еще что-то. Я же отдавал предпочтение острому перцу-халапеньо, коий придает супу приятный остро-кислый вкус.
      Тайре от наших приключений настолько проголодался, что знаками показал повару принести не два, а три супа. Я часто дивился – друг мой сложения худощавого, про таких говорят «в чём только душа держится», а ест порой за двоих. Быстро расправившись с первой тарелкой и переведя дух, он уже более степенно приступил ко второй. Я же спокойно ел свою лапшу, выуживая палочками мясо, и думал о чем-то отстраненном. Как раз когда я навернул на палочки длиннющую «бороду» лапши и уже почти отправил ее в рот, Серёга оторвался от еды и сказал:
       – А знаешь, Серенький, не к столу, конечно, будь сказано, но я вот подумал… Вот, реально, что-то такое… - он сделал неопределенный жест рукой - …что-то такое все же есть. Не стоит гневить духов пещер. Вот смотри, я всего лишь поссал в пещере – и свет тут вырубился. Я боюсь и помыслить, что бы было, если бы я пошел по большой нужде…
      И вот тут я поперхнулся лапшой.

      Извините если кого об…©©©
      Ну, как-то так.

(34 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Thursday, April 12th, 2012
11:11 pm - Итс Данила, ай нид хелп!
Камрады, френды и дорогие товарищи.
Вопрос возник.
Не подскажет ли кто какой-нибудь хороший софт для каталогизации книг?
Ну чтобы можно было сделать опись уже имеющихся, прочитано/не прочитано, wish list и т.д.
Я просто именно в этой области ни уха ни рыла.
Каталогизатор фильмов у меня как-то был, но во-первых 1000 лет назад, во-вторых, давно снес, бо неактуально.
А вот с книгами - оно как-то актуально стало.
Поскольку, как известно, libro e moschetto...
Желательно, чтобы оная программа понимала английский язык, поскольку 95% книг у меня именно что на иностранных языках - и типа умела связываться с Amazon, B&N и т.д.
Ну и чтобы она могла каталогизировать не только печатные издания, но также и электронные, коих тоже гигабайты накопились.
Кто что посоветует?
Заранее - groote dankie.

(13 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

10:30 pm
Умер Владимир Ухин.
"Дядя Володя" из "Спокойной ночи, малыши!".
Кусочек детства.
Еще одно черное поле в эфире.

(25 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Friday, April 6th, 2012
9:32 am - Oefening in vertaling - 25 Christelike spreuke


  1. As God jou tweede piloot - ruil sitplekke.
  2. Baie mense wil om God te dien - maar enigste as raadgewers.
  3. Sluit kla oor jou kerk - as dit is perfek, jy kan nie behoort.
  4. Sommige gedagtes is soos beton - deeglik gemeng en altyd ingestel.
  5. Ons is geroep om getuies, nie prokureurs of regters.
  6. Toeval is toe God kies om anoniem te bly.
  7. Moet nie 'n vraagteken waar God het 'n tydperk.
  8. God is nie noem die gekwalifiseerde, Hy kwalifiseer die genoem.
  9. Die taak voor ons is nooit so groot as die krag agter ons.
  10. Hy wat maak kwaad jou - kontrole jy.
  11. God beloof om 'n veilige landing, nie 'n rustige passasie.
  12. Wanneer jy bid, gee nie instruksies aan God. Rapporteer vir diens!
  13. Dit is makliker om tien preke preek as wat dit is een om te lewe.
  14. Hy wat voor God kniel, kan voor enigeen staan.
  15. Skryf jou planne in potlood maar gee vir God die uitveër.
  16. Die Tien Gebooie is nie "meervoudige keuse".
  17. Lewe sonder geloof is soos ry in 'n mis sonder hoofligte.
  18. Geleentheid kan te klop een maal, maar die versoeking klop aan jou deur vir ewig .
  19. Die mens se weg lei tot 'n hopelose einde - God se weg lei tot 'n eindelose hoop.
  20. Die lewe is soos 'n spel van "hide-en-soek". Ons is almal óf omhulsel van God of die soeke na Hom.
  21. Die lewe het baie keuses. Die ewigheid het twee. Wat is joune?
  22. Wanneer jou rug teen die muur is, vergeet nie - Sy was teen die kruis!
  23. As jy op pad in die verkeerde koers, God kan U-draaie.
  24. Ek weet nie waarom sommige mense verander kerke. Wat verskil maak dit watter een hulle tuis te bly?
  25. 'N ateïs kan God nie vind nie vir dieselfde rede 'n dief nie kan vind 'n polisieman.

Kyk ook - Lewe beginsels

Перевод ©

НУ, НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ - НА РУССКОМ

  1. Если Бог у тебя вторым пилотом – поменяйся с Ним местами.
  2. Очень многие хотят служить Богу – но только в качестве консультантов.
  3. Не жалуйся на свою церковь. Была бы она идеальной – тебя бы туда не пустили.
  4. У некоторых людей мозги подобны бетону – там все тщательно перемешано и навсегда застыло.
  5. Мы призваны быть свидетелями, а не прокурорами или судиями.
  6. Стечение обстоятельств случается тогда, когда Бог предпочитает держаться инкогнито.
  7. Не ставь знак вопроса там, где Бог поставил точку.
  8. Господь не призывает к себе тех, кто готов, он готовит тех, кто призван.
  9. Задачи, стоящие перед нами, всегда меньше, чем сила за нашей спиной.
  10. Тот на кого ты яришься – тобой и владеет.
  11. Господь обещает мягкую посадку, а не приятный полёт.
  12. Молитва – это не инструкция для Бога, а доклад ему о своей готовности.
  13. Куда легче прочитать другим с десяток проповедей, чем самому жить хотя бы по одной.
  14. Кто преклоняет колени перед Господом, тот стоит во весь рост перед всем остальным.
  15. Твои планы пишутся в карандаше, но ластик находится у Бога.
  16. 10 заповедей – это не "любой из предложенных вариантов".
  17. Жить без веры – все равно что вести машину в тумане с выключенными фарами.
  18. Возможность выпадает только раз – а вот искушения не дают проходу.
  19. Путь человека ведет к безнадежному концу; путь Господа – к бесконечной надежде.
  20. Жизнь подобна игре в прятки: мы либо прячемся от Бога, либо ищем Его.
  21. У жизни масса выборов. У вечности всего два. Что выбираем?
  22. Каждый раз, когда тебя приперли к стенке, помни – Его приперли к кресту.
  23. Если ты едешь не туда, то всегда есть шанс развернуться на 180.
  24. Я не понимаю, зачем некоторые скачут из одной церкви в другую: какая им разница, куда не ходить?
  25. Атеист не видит Бога ровно по той же причине, по какой вор не видит полицейского.

(20 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Wednesday, April 4th, 2012
8:50 am - Наблюдения за живой природой

      Утром ехал с работы и так случилось, что воочию наблюдал «отправление городских культов». На «Площади Революции». Ну, то, что нос у собаки (той что с пограничником) блестит так, что аж глазам больно – это понятно, очень уж удобно псина расположена. Второй по популярности – петух, тоже отполирован бесчисленными ладонями. Но народ не обходит вниманием и другие выступающие части скульптур – сигнальные флажки у краснофлотца, гранату у красноармейца и проч. Я так увлекся наблюдением за людьми, что несколько поездов пропустил – дюже интересно.
      Что любопытно – ну, вот буквально все слои населения участвуют. Студенты понятно, они постоянно там роятся. Пожилой мужчина с каким-то футляром, похожим на скрипичный, неловко оглядывается и как-то полу-украдкой гладит петуха. Узбечка, чи таджичка, задумчиво проводит рукой по носу собаки. Парень донельзя простого вида (если не сказать – гопотного) целеустремленно движется по платформе и, как само собой разумеющееся, хлопает петуха. Пожилая женщина аккуратно проводит пальцами по флажкам. Явный неформал необозримых размеров трепет собаке нос. И несть числа, просто нескончаемо.
      Мелькнула было мысль заснять оные кадры на богопротивный айфон, но рука не поднялась – настолько как-то искренно это все, что даже снимать этих людей неловко.

(44 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Tuesday, April 3rd, 2012
6:20 am - Удивительное - рядом

      Тут наткнулся на забавинку - какие-то две девушки, сестры Коротыгины не знают что такое Холокост. Так они и брякнули, будучи на каком-то шоу в ящике - "Холокост это, дескать, обойный клей". ("Всепорядочныелюди™" зашлись в истерике).

      Ну... печально, конечно, что девушки малосведущи в истории, но ничего, в общем, удивительного. Ну не знают 20-летние соплюшки, что это (да-да, здравствуй, первое свободное [от всего] поколение новой России), ну... от них как-то не убудет, поскольку они не претендуют особо ни на что: ни на то, чтобы изряднопорядочнорукопожатными ЛОМами стать, ни на высокое звание "духовно богатых дев" (a.k.a. ТП).

      Денис Вадимович Горелов еще летом 2005 года, помнится, написал: "Счастье диссидента: дети не знают, who is Lenin. Видал я тех детей. Они также не знают, кто такие Бергман, Байрон и Битов. Словарь на «Б» исчерпывается Братом, Бумером, Бригадой и Барби. Однако не все потеряно. Бетховен пока канает - в качестве сенбернарской собачки."

      Очевидцы врали про еще один случай (ага, какой-то негодяй в бане рассказывал, за паром не углядеть было кто, да и шум воды мешал, эх, не разглядел, ай-ай-ай, вот ужо я бы показал клеветнику...). Гораздо более запредельный.

      Одна высокодуховнобогатаядева™ из тех что с претензиями (не на богатый внутренний мир, а с четким пониманием, что все кто ниже нее - это рабы бессловесные персонал, с которым и здороваться-то на работе необязательно) как-то выдала.

      Девушка (а ей поболее чем 20 лет и она работает далеко не дворником) написала в рабочем плане учета событий следующее:

      "Запланированные съёмки - Еврейский праздник Холокост".

      На полном серьезе.

      Узнав про это, коллеги даже не смеялись.

(172 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Saturday, March 31st, 2012
2:47 pm - Красивая история
      Очень любопытная история, да. Лишний раз подтверждает то, что учиться никогда не поздно + терпение и труд все перетрут. Дед, молодец, конечно – в 91 начать учить буквы, а в 96 – написать книгу. Вот и говори после этого, что «порки – раздолбаи»©, а «американцы – тупыыые»™. Эх, будь я сейчас в Штатах – снял бы сюжет (а так пришлось ограничиться бэзухой).
      How a book written by a 98-year-old lobster boat captain who only learned to read aged 91 is sweeping the nation
      Нация зачитывается книгой, написанной 98-летним капитаном рыболовецкого судна, который овладел грамотой в 91 год.

      У Джеймса Арруда Генри, жителя города Мистик, шт. Коннектикут, есть все основания гордиться собой – бывший капитан омароловного судна прожил долгую жизнь, построил дом и вырастил детей.
      Но у него был один секрет, который он раскрыл, только когда ему перевалило за 90 – эта тайна вынуждала его всю жизнь днем выкручиваться, а по ночам порой плакать от отчаяния.
      Генри был неграмотен. Он даже не мог прочесть меню в ресторане – он ждал, когда кто-нибудь сделает заказ и просил себе то же самое. Порой он был вынужден оставаться голодным – просить о помощи не позволяла гордость. В его семье об этом так и не знали.
      Сейчас ему 98 лет, а его книгу, изданную на собственные средства – сборник автобиографических историй под названием «Языком рыбака» – дети читают в начальных школах. Он описывает свое нищее португальское детство, жизнь в трущобах Род-Айленда, боксёрскую юность и приключения на море.
       «Я никогда не думал, что дело зайдет так далеко», говорит Генри. «Я не умел ни читать, ни писать. То что люди могут теперь писать мне письма – это для меня настоящее счастье».
      По словам Генри, он был вынужден оставить школу в третьем классе и начать работать. Он месил бетон на стройке, пек хлеб и перепробовал тьму других занятий. Он вспоминает, как отец подарил ему доллар на 4-е июля.
       «Я был в таком восторге, что немедленно отправился в кафе-мороженое», пишет он в своей книге. «Я купил стакан молока, кусок яблочного пирога и целое блюдо мороженого. После того, как я наелся, у меня еще осталось денег, чтобы купить себе маленькую связку фейерверков. Я поджег один и тут они все взорвались!»
      Когда он решил сдать на водительские права, то все что он смог сделать – это как-то написать свое имя. Приятель Генри сказал инспектору, что это местный «омаровый король», и Генри каким-то образом сдал на права без письменного экзамена.
      Всю свою жизнь он хотел научиться писать – но никак не мог найти времени или возможности. Однажды племянник Генри попросил дядю написать ему письмо – что в итоге заняло целый месяц.
      К окончательному решению Генри подтолкнула книга о внуке одного раба, который научился читать и писать в возрасте 98 лет. Внучка Джеймса Генри прочитала ему отрывок из книги Джорджа Доусона «А жизнь настолько прекрасна».
       «И тогда я сказал себе – если он смог это сделать, то и я смогу», говорит Генри. «И я начал учиться».
      Генри просиживал над книгой до полуночи, пытаясь понять написанные слова. Иногда он просто засыпал.
       «В этом и заключалась моя работа – понять, что же это написано. У меня частенько на глаза слезы наворачивались – от обиды, что я не мог произнести слово или понять, что оно означает».
      По словам его внучки Марлисы Маклафлин, поначалу Генри учил алфавит самостоятельно, заглядывая в букварь и азбуку – позже он все-таки обратился за помощью к родственникам и учителям.
      В 2010 году Генри уже мог медленно прочесть текст – и в том же году он попросил учителя-волонтера, 69-летнего Марка Хогана помочь ему в дальнейшем обучении. По словам Марка, тогда Генри и заговорил о книге: «Я был ошеломлен. Я это расцениваю как своеобразную награду. Когда я вижу, как и чего он добивается в свои годы, то я понимаю, что мне не особо стоит волноваться по поводу своего возраста».
      Внучке Генри, Алише Смит, пришла в голову идея послать книгу через всю страну, как своеобразное «письмо счастья». Это путешествие началась в начальной школе в Коннектикуте и должно закончиться в Беркли, в Калифорнии.
      Книга Джеймса Генри была издана в ноябре тиражом в 3000 экземпляров. Она также доступна и в электронной версии. Генри хочет послать один экземпляр в Белый Дом, в надежде, что президент Барак Обама оставит ему автограф.
      Один из самых эмоциональных моментов в книге – это рассказ Генри о том, что он чувствовал после гибели своего кузена – он упал за борт и утонул во время лова: «Я провел в постели, по меньшей мере, три недели. Я просто хотел умереть. Моя жена повторяла мне, что моей вины в его смерти нет. Я сделал все, что мог, пытаясь его спасти».
      У Генри есть две дочери, его жена скончалась в 2005 году. Сегодня Генри – активист и рьяный поборник чтения, приучающий к этому молодых и старых, выступая перед учениками школ.
       «Не бойтесь сделать шаг вперед», говорит он. «Да, это сложно – но как только ты поймешь, в чем дело – то тебя уже за уши не оттащишь».




      A fisherman's tale about life without an education
      Рассказ рыбака о своей жизни без образования

      Меня зовут Джеймс Арруда Генри. Вообще, я отзываюсь на имя Джеймс Генри, поскольку большую часть жизни я прожил под чужим именем. Когда я был молодым, то моего отца звали Большим Генри.
      Тогда у всех были прозвища. Нас, детей, вообще-то звали Арруда, а потом стали звать Генри, ну, это имя и прилипло.
      Я также скрывал свое имя большую часть своей жизни еще и потому, что я не умел читать и писать. Мой отец был алкоголиком и изрядным негодяем. Когда мы с братом были еще совсем детьми, он забрал нас из школы – чтобы мы работали и приносили ему деньги.
      Чем мы только не занимались: от уборки мусора до продажи кукурузы. Это было довольно тяжело – мы были детьми, а работу выполняли взрослую. Может быть в этом и кроется причина того, что я вырос трудоголиком. Я работал практически всю свою жизнь. Мне очень нравилось в школе, и когда меня оттуда забрали я был здорово опечален. Мне было стыдно перед другими детьми, что я не умел читать и писать.
      Вы и представить себе не можете, что это такое – жить неграмотным.
      Я никому не рассказывал, что я не умел читать и писать. Я держал это при себе. Я быстро научился тому, как вводить остальных в заблуждение. Никто не знал об этом, только моя жена, Джин. Да и то, мы уже были два года как женаты, прежде чем я признался ей в этом.
      Когда мы поженились, то я взял на себя все эти обязанности, ну, оплату счетов и все такое – но к тому времени я знал, как это делать не прибегая к писанине. Потом я стал работать больше, мне стало сложнее с этим всем справляться, так что я сказал жене, что она должна пойти на курсы секретарей, чтобы научиться всему этому. Она тогда спросила, почему я не хочу больше этим заниматься – и когда я ей рассказал, что не умею читать и писать, то-то она удивилась!
      Но кроме нее об этом не знала ни одна живая душа.
      Как-то раз, перед тем как она серьезно заболела, ко мне приехала внучка. Я попросил ее прочесть мне что-нибудь. Это была книга Джорди – я его так называл, Джорди Доусон. Он был сыном раба и тоже не умел читать. Он научился грамоте, когда ему было 98 лет, и после этого получил школьный аттестат.
      Вот это да, сказал я. Ну уж если он смог это сделать, я-то точно могу. Так что я решил попытаться.
      Я попросил жену помочь мне в этом, но она к тому времени уже серьезно была больна и сказала, чтобы я обратился к жене внука. Она как раз собиралась стать учителем в начальной школе, это рядом с нашим домом. Мне также помогали мои внучки и мой племянник, Бобби. Он тоже был учителем – он дал мне разные материалы, проверил меня и сказал, что мне вполне по силам научиться.
      Так что я начал учиться. Разжег мое самолюбие Бобби, сказав, чтобы я не звонил ему с просьбами о помощи, поскольку он все рано не ответит. Он сказал – напиши мне письмо. Я так скажу, что с его стороны это был наилучший шаг, потому что я реально захотел выучиться писать.
      Я горжусь тем письмом. Я написал его уже после того, как написал свою книгу. Я храню это письмо и даже поместил его в рамку под стекло и повесил на стену дома. Я горд тем, что смог его написать.
      После того, как Джин умерла, мне было очень плохо. Я все забросил и не прикасался к книгам. Так я провел года четыре или пять. А потом я сломал бедро и был вынужден заниматься упражнениями, чтобы восстановиться. А потом у меня появился артрит и доктор мне сказал, что я уже не могу жить один и мне надо переехать в другое место – слишком опасно для моего здоровья.
      Внучки наши мне это место (Академии-Пойнт) и вот я с тех пор тут живу. После того, как я тут обосновался – а это было ой как непросто – я сказал им, что наверное тогда уж продолжу то, чем я занимался ранее, вместо того, чтобы просто тупо сидеть и ждать когда я помру. Иногда я чувствовал, что просто хочу умереть.
      Я привык все делать сам – стирать, готовить, водить машину. А тут я завяз просто. Но потом у меня появился учитель, Марк Хоган – и он здорово мне помог. Он начал учить меня и я думаю, что он в какой-то момент понял, что я хочу научиться читать и писать.
      Я не обращал внимания на все эти «бабочки» – я их так называю: точки и прочие закорючки, которые окружают слова. Я мог читать. Я порой сидел до полуночи, читая книгу. Потом я засыпал, книга падала из рук. Я ее поднимал с помощью захватов, потом это повторялось, до тех пор, пока я не решал, что да, пора бы и поспать. Но все эти «бабочки» меня не интересовали, нет.
      Марк решил, что было бы здорово, если бы я написал книгу, в которой рассказал о своей жизни – и в итоге так и вышло, и получилось хорошо.
      Иногда было тяжело, особенно с некоторыми словами, я не знал, как их писать. Я не мог найти их в словаре, потому что в них есть эти немые буквы. Но мне помогали, и я очень благодарен всем за помощь. Я до сих пор не могу поверить, что в такой маленькой книге я столько написал. Мне все говорят, как она им понравилась, а еще они говорят, что когда они ее читали, то это как будто я прямо с ним говорил. Я рад, что я ее написал.
      Я как будто заново родился после нее. Это лучшее что произошло со мной.






Перевод ©

(48 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Saturday, March 24th, 2012
4:03 pm - STBDay
День Лотарингского креста (для тех кто в теме [к политике отношения не имеет])



Сопричастным - твердости духа и здравия.

(15 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Monday, March 12th, 2012
4:06 pm - В эфире - любимая рубрика
"Стожорки.Ру"!

Не сказать, чтобы выдающиеся перлы, но, безусловно, достойные.

Орфография и пунктуация сохранены (самое сочное выделено жирным шрифтом):
может статься Калибы захватят территорию Афганистана
Начнут из этого так сказать делать джупел,
ведение развязывательной работы
на борту разведовательной аппартуры

То есть, в принципе, ум в глазах читается - но вот с грамотностью... (не говоря уж о такой вещи, как общеобразовательный фон).

(46 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Sunday, March 11th, 2012
9:00 pm - Пара открытых писем Роберту Мугабе
      Happy birthday, Comrade Bob. Now, beat it!
      С днем рождения, товарищ Боб. И если честно – ну тебя в болото!
      Февраль 2012

      Сегодня Роберту Мугабе исполняется 88 лет. Поскольку Саймона Эллисона не пригласили на вечеринку, посвященную этому событию, он решил поздравить товарища Боба письменно – подсказав забодавшему всех президенту, что стало бы лучшим подарком для всех на его день рожденья.

      Дорогой товарищ Боб!

      Итак, у тебя день рожденья. Ну, что, молодец уже что дожил – в жестоком сумеречном мире зимбабвийской политики, дотянуть до такого возраста – само по себе достижение. Твой старый кореш Соломон Муджуру и близко не подобрался к такому почтенному возрасту – загадочным образом сгорел при пожаре в прошлом году. Но, естественно, уж кто-кто, а ты-то точно лучше других знаешь, что собой представляет зимбабвийская политика. Ты ее и формировал. Кроме того, ты у власти уже 32 года и не надо говорить, что до сих пор остался в политике сущим наивняком – это просто против законов природы.
      Чем-то надо делиться – а мы все в курсе, что ты никогда добровольно власть не отдавал.
      Ты уж прости, что не смогу приехать к тебе на празднование во вторник. Говорят, что вечеринку в Мутаре для тебя организовали по высшему классу. Твои товарищи пригласили поп-звезд и королеву красоты, организовали футбольный турнир и потрясающее меню: жаркое из курицы с садзой, ну и, кроме того, конечно же, огромный торт. Понятно, что на круг выходит дороговато – примерно под миллион американских долларов – но какие счеты между друзьями? Опять же, это же все не из бюджета: ну собрались товарищи по партии, насобирали пожертвований, покрыли расходы. Мы более чем уверены, что все рассказы о том, как молодежь из ЗАНУ-ПФ обходит бизнесменов и трясет их на предмет гигантских «добровольных пожертвований» – это грязные слухи, тиражируемые падкой на ложь империалистической пропагандой.
      Но день рождения – это не только вечеринки. Особенно когда тебе уже 88 – по всем стандартам это возраст почтенный. Господь нам говорил: «Дней лет наших – семьдесят лет», а ты уже на 18 лет превысил это достижение. Бессмысленно отрицать очевидное: ты стареешь. И чем старее ты становишься, тем более мы волнуемся о твоем здоровье и о том, как ты управляешься страной. Ты засыпаешь на заседаниях кабинета министров, а твои частые наезды в Сингапур (8 раз только за прошлый год) вряд ли объясняются только твоей любовью к китайской лапше и влажному климату. Может быть – ну допустим на секундочку – действительно есть зерно правды в слухах о том, что у тебя рак и ты с ним упорно борешься.
      В любом случае, пора бы уже и всерьез задуматься, что будет дальше. Ты ж понимаешь, что вечно жить у тебя не получится – в отличие от поста президента Зибмбабве, у жизни есть свои пределы. И ты – единственное, что удерживает Зимбабве в ее нынешнем состоянии. Посмотри в лицо фактам: твоя партия разобщена, разбита как минимум на три группировки, которые постоянно пытаются сделать так, чтобы оказаться в наилучшем положении к тому моменту, когда ты нас все-таки покинешь. Оппозиция ненавидит что тебя, что твою парию – и сотрудничает с тобой в этом чудовищном эксперименте под названием «коалиционное правительство» (отмечу, что это все же лучше, чем все, что было до этого) только благодаря твоей непрошибаемой настойчивости и тому факту, что несмотря на все твои слова и дела, среди населения ты сохраняешь популярность.
      Люди за тебя голосуют – по крайней мере, некоторые. Конечно не в таких масштабах как было раньше и вероятнее всего нельзя сказать, что из большинство – но этих голосов хватает, чтобы ты мог быть у власти и контролировать партию.
      И что – это плохо? Если в двух словах – то да. Мало кто верит, что Зимбабве в нынешнем состоянии можно будет удержать. До тех пор, пока ты у власти, страна застыла в неопределенном положении: ничего не делает и никуда не развивается. Все заняты только тем, что соблюдают формальности. Твоя партия сыта по горло тем, что ее вынуждают работать вместе с оппозицией (хотя на оппозицию удобно сваливать всю вину за проблемы в Зимбабве, да), а закулисная драка за власть губительна как для партии, так и для страны. Фракции и группировки только и ждут, когда ты уйдешь – чтобы перехватить власть. Оппозиция также не в восторге от коалиционного правительства: работать с ЗАНУ-ПФ – удовольствие сомнительное, да и к тому же большинство ключевых министерств находится как раз в руках правящей партии. Оппозиция только и ждет момента, когда сможет править страной без тебя.
      А люди? А они также ждут – ждут, что же станет со страной, когда уйдет Мугабе и за кого они смогут голосовать, когда твой культ личности перестанет быть определяющим фактором на выборах.
      Так что, Боб, возможно пришло время уходить? Как ты уйдешь – это твое дело. Ты можешь чинно и благородно сложить с себя полномочия и прожить оставшиеся годы в привычном комфорте. И в этом случае ты все равно сможешь контролировать зимбабвийскую политику, наблюдая, как твоя партия будет саморазрушаться, пытаясь найти преемника. Весело, что. Либо же ты в конце концов свалишься от этой загадочной болезни, которая требует твоего постоянного присутствия в Азии; уход окончательный, но, возможно, что в этом случае страна получит небольшую передышку, столь необходимую ей после тридцати лет твоего правления.
      Время поджимает. Нет, честно, это будет идеальным вариантом для всех, если ты сойдешь со сцены перед выборами. Твое фактическое присутствие повлияет на результаты в худшую сторону, точно так же как и массовый вброс голосов; но худшее что может произойти со страной – это если ты поведешь ЗАНУ-ПФ на выборы, одержишь на них победу (честно или нечестно, не суть важно), а после этого уйдешь со сцены, назвав своего преемника. Ему в этом случае хватит времени чтобы укрепить свою власть – и, вероятнее всего, будет он это делать в твоем духе и обращаясь к твоему наследию. Тебе, конечно, это наверняка польстит, но людям-то равно важны как перемены, так и отдых, а Зимбабве сейчас просто необходимо отдохнуть – в частности от тебя.
      Так что сегодня, в день когда тебе исполнилось 88 лет, мы просим тебя посидеть и крепко подумать: чего тебе еще не хватает во власть? Боб, честно, ты сделал все что мог, и хорошего и плохого: поправил экономику – и развалил ее, отстроил систему образования – и похерил ее, спас страну – и превратил ее в руины. Зимбабве надо спасать – и мы все это знаем. И мы также знаем, что тебе уже это не по силам. Зимбабве начнет приходить в себя только с того момента, когда ты раскланяешься и скажешь: пока-пока. Вот это будет потрясающим подарком для всех граждан Зимбабве.

      * * *
      To My President, Robert Mugabe
      Моему президенту, Роберту Мугабе
      Август 2010 года

      Дорогой Роберт!
      Хотя все твое правление – это и так сплошной карнавал безумия, но даже в нем случались моменты, когда я всерьез верила в том, что ты бессмертен и будешь жить вечно. Но недавно скончалась твоя сестра, а чуть позже я узнала, что ты все-таки проигрываешь свою войну с раком. Похоже, что вечной жизни все-таки нет и все когда-то умрут.
      Именно поэтому я решила написать тебе письмо и сказать тебе то, что давно думала, но все как-то не решалась. Многие не понимают мою искреннюю лояльность по отношению к тебе – одни считают это какой-то безумной преданностью к чудовищу в человеческом обличии, а другие сравнивают ее с тем, как отец-алкоголик избивает ребенка, но тот ему все равно предан. Я надеюсь, мое письмо поможет понять, что я чувствую на самом деле.
      Во-первых, я хочу сказать тебе спасибо. Именно благодаря твоим усилиям я родилась в стране, которая стала по настоящему свободной и несла в себе все те черты «радужной нации», к достижению которых сейчас стремится Южная Африка. Я искренне наслаждалась плодами свободы – свободы, ради которой ты в свое время воевал, чтобы каждый, кто называет себя зимбабвийцем, вне зависимости от цвета кожи, мог чувствовать себя свободным. Послевоенное здравоохранение совершило гигантский прорыв вперед, а белые и черные жили бок о бок в самой настоящей расовой гармонии, избавленные от того, чтобы им каждый раз напоминали о необходимости вести себя учтиво. Нам невероятно повезло жить в стране, где мы чувствовали себя в безопасности все 24 часа в сутки и где всплеском преступности считалась мелкая карманная кража. Именно поэтому большинство эмигрантов из Зимбабве готово, не раздумывая, вернуться обратно – как только страна снова станет нормальной. И за это я искренне тебя благодарю. За ту Зимбабве, которую ты для нас построил.
      И еще я тебя благодарю за то, что ты понимал, насколько важную роль играет образование – выделяя огромные ресурсы на его развитие. Когда смотришь на страны, где с образованием швах, то понимаешь, насколько оно важно. Благодаря твоей убежденности, что каждый ребенок в стране должен получить образование высочайших стандартов мы гордились тем, что растем в стране с самым высоким уровнем грамотности в Африке. Мы стали такими, какие мы есть не по слепой прихоти судьбы, а потому что ты заложил высочайшие стандарты, которым мы следовали: мы придерживались трудовой этики, которая диктовала нам что для достижения своей цели надо упорно работать – и именно это помогало выживать тем из нас, кто оказался вдали от дома. Ты не преподносил нам на блюдечке программу расширения участия черного большинства в экономике – и поэтому мы были избавлены от чувства ложного превосходства.
      И я действительно благодарна тебе за это – но есть и другое, то, что приводит меня в ярость. С какого-то момента все полетело в пропасть – и я полагаю, что это произошло, когда умерла твоя жена, Салли. В своей скорби по ней ты забыл, что в то время как ты потерял жену, мы потеряли мать. Ты замкнулся в себе, ты воспылал гневом – и обратил свой гнев на нас. Ярость твоя еще более усилилась, когда администрация Тони Блэра сочла твою земельную реформу вредной и отказалась ее финансировать – ты счел это предательством со стороны Великобритании. Твоя зацикленность на этом нас в итоге уничтожила. Я понимаю и полностью разделяю принципы твоей земельной реформы – но ярость и гнев, лежавшие в ее основе, превратили страну в руины. Ты даже не видишь, что происходит вокруг! Ты настолько погряз в своей личной вендетте, что в одиночку разрушил как мое будущее, так и будущее миллионов зимбабвийцев, вынужденных сегодня жить в эмиграции на положении граждан второго сорта и пытаться прокормить оставшиеся дома семьи. Ты стоял, сложив руки на груди, смотрел, как мы пакуем вещи и уезжаем, обзывал нас и посылал нам вслед проклятия – но ни разу не пытался хотя бы спросить нас: почему мы уезжаем.
      Ты хотя бы представляешь, насколько это плохо для нас – для тех, кому не повезло встать на ноги? Для того чтобы хоть что-то было на столе, мы вынуждены опускаться до самых низов, добывая средства с помощью воровства или проституции. Квалифицированные учителя и врачи идут в горничные и охранники – чтобы выжить. Для чего ты вырастил нас? Для того чтобы нам ежедневно напоминали, что мы «понаехавшие иностранцы» - а некоторых за это еще и убивали? Ты лишил нас чувства собственного достоинства – мы превратились в посмешище для всего мира, но ты предпочел этого не замечать. Ты предал нас, позволяя алчным министрам своего правительства в буквальном смысле слова изнасиловать страну, забрав себе все до последней крохи и не оставив ничего другим. Голодающие дети были вынуждены есть кору с деревьев – в то время как эта «ни-слова-о-той-дьяволице-на-которой-ты-женился-в-припадке-безумия» носилась по миру, тратя фантастические суммы на покупки и удовольствия. Ты ни разу даже не рискнул хотя бы просто признать факты чудовищных безобразий, творящихся вокруг. Ты ни разу не выказал даже формальную озабоченность нашим положением – это же мы вынуждены унаследовать тот бардак, что ты сотворил, и нам придется удвоить наши усилия в попытках хоть как-то из него вылезти – чтобы наши дети смогли жить в чем-то, что напоминало бы нормальное государство.
      Ты умираешь – гиены бродят у твоего порога. Как я вижу ситуацию, у тебя есть два варианта: ты можешь вручить бразды своим соратниками типа Муджуру и Шири и продолжать толкать и далее страну в пропасть, давая миру законное право запомнить тебя тираном. Либо ты попытаешься исправить то, что разрушил и передать власть кому-нибудь, кому мы доверяем. Пока еще не поздно – в конце концов, это твой долг перед нами. Это твой долг передо мной! Я молюсь, чтобы в последние мгновения твоей жизни твое сердце преисполнилось раскаянием, и чтобы ты вспомнил о той стране под названием Зимбабве, о которой всегда мечтал, вспомнил о Салли и о том, чтобы она хотел видеть и пожалуйста, прошу, хоть на секунду, вспомни о нас. Пусть твоим прощальным поклоном станет указание на тот путь, по которому страна потихоньку выберется из той темницы, в которой ты ее держал последние 15 лет.
      Я буду искренне оплакивать тебя, когда ты нас покинешь – и хранить в своем сердце светлые воспоминания. Но я также буду помнить и обо всем плохом. И однажды у меня появится возможность изменить многое – я не хочу повторять твоих ошибок.
      До встречи,
      Бренда

(16 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Saturday, March 3rd, 2012
9:47 pm - Африка || Нигерия || Полковник Оджукву
      В Нигерии похоронили полковника Оджукву, лидера самопровозглашенной Биафры

      Nigeria buries its Biafra civil war leader
      Ojukwu Buried With Full Military Honours
      21-gun salute as Nigeria bids farewell to Ojukwu

      В пятницу в Нигерии был похоронен бывший лидер Биафрийского мятежа полковник Чуквемека Одумегву Оджукву, ввергнувший страну в гражданскую войну 1967-1970 гг.
      Гроб с телом Оджукву был покрыт бело-зеленым нигерийским флагом, против которого он в свое время воевал. Бывший лидер повстанцев был похоронен с воинскими почестями – над могилой был произведен залп из 21 выстрела. Тело было предано земле в родном штате Оджукву Анамбра.
      Оджукву скончался 26 ноября 2011 года в Великобритании в возрасте 78 лет от сердечной недостаточности. По нигерийской традиции похороны усопшего, если он не мусульманин, могут проходить спустя месяцы после смерти. Останки Оджукву были доставлены в Нигерию 27 февраля из Лондона.
      На мемориальной службе присутствовали президент Нигерии Гудлак Джонатан, командующий сухопутными войсками Нигерии генерал-лейтенант Азубике Ихеджирика, губернаторы штатов Анамбра, Абиа, Эбонйи, Дельта, Ондо и других. Также последние почести Оджукву отдали бывший глава Нигерии генерал Якубу Говон, первый президент Замбии Кеннет Каунда, экс-президент Ганы Джерри Роулингз, всемирно известные писатели Чинуа Ачебе и Воле Шойинка, прочитавший надгробную речь. Во времена войны в Биафре Шойинка был арестован режимом генерала Говона за поддержку Оджукву.
      Ранее президент Гудлак Джонатан почтил присутствием мемориальную церемонию в память о гражданской войне. Нигерия получила независимость от Великобритании в 1960 году. Первые 30 лет ознаменовались постоянными переворотами. Военное правление закончилось в стране только в 1999 году.
      Конфликт в мятежной нигерийской провинции Биафра, заявившей о своей независимости от Нигерии, начался в 1967 году и продолжался 30 месяцев. Он считается одним из самых кровавых в истории постколониальной Африки. В ходе него погибло около миллиона человек, большей частью от голода и болезней. Кадры с голодающими нигерийскими детьми обошли тогда все телеэкраны мира. Слово «Биафра» стало фактическим синонимом для голодающих детей Африки.
      Только несколько африканских стран признало Биафру в качестве самостоятельного государства. В военном отношении помощь Биафре оказывала Франция, в то время как Великобритания выступила на стороне бывшей колонии, что позволило наблюдателям рассматривать биафрийскую войну как очередной виток англо-французского соперничества за Африку.
      В восточной Нигерии, населенной преимущественно племенем игбо, Оджукву был и остается культовой фигурой. Проститься с ним пришли тысячи людей – в том числе бывшие ветераны войны, сражавшиеся под началом мятежного полковника. «Оджукву был Моисеем, которого нам послал Бог», - сказал один из биафрийских солдат Майкл Огбонна. – «Нас тогда называли мятежниками, но сегодня мы оправданы в глазах истории». Многие были одеты в футболки с портретом Оджукву и надписями «Ты всегда будешь жить в нашей памяти», «Герой нации» и т.п. По словам бывшего министра, профессора Альфонсуса Нвосу, «Оджукву был величайшим лидером, который воевал во имя народа игбо. Его имя и дела никогда не будут забыты».
      Оджукву родился 4 ноября 1933 года в Зунгеру, в северной части Нигерии, в семье Луиса Одумегву-Оджукву, одного из богатейших бизнесменов страны. Он получил образование в Королевском колледже в Лагосе (став самым молодым в истории колледжа учеником – его приняли туда, когда Оджукву не было и 10 лет), позже отец отправил его в Великобританию, сначала в Эпсом, а потом в Линкольн-Колледж в Оксфорде, где Оджукву защитил магистерскую степень по истории. В Нигерию он вернулся в 1956 году. После годичного пребывания на гражданской государственной службе, Оджукву поступил на службу в вооруженные силы, став одним из первых нигерийских офицеров с университетским дипломом. На тот момент ВС Нигерии насчитывали 250 офицеров, из них только 15 нигерийцев (в отношении унтер-офицеров и нижних чинов соотношение было следующим: 6400 л/с, из них 340 англичан). После службы в Конго, в составе миротворческого контингента ООН, где Оджукву служил под началом генерал-майора Джонсона Томаса Агуйи-Иронси, он получил звание подполковника и принял под командование 5-й батальон в Кано, на севере страны.
      15 января 1966 года майор Патрик Чуквума Кадума Нзеогву предпринял попытку военного переворота в Кадуне. Именно Оджукву сыграл значительную роль в том, что мятеж не охватил север страны – командир 5-го батальона принял сторону командующего армией генерала Агуйи-Иронси. Нзеогву удалось взять под контроль Кадуну, но и только. Агуйи-Иронси принял на себя управление Нигерией, став первым военным лидером страны. 17 января 1966 года он назначил военных губернаторов в 4 региона страны – одним из них стал подполковник Оджукву, получивший под начало Восточный регион; остальными были подполковники Хасан Усман Катсина (Северный регион), Фрэнсис Адекунле Фаджуйи (Запад) и Дэвид Акподе Эйджоор (Средний Запад). Наряду с рядом других старших и высших офицеров, они вошли в Высший Военный совет страны.
      К концу мая 1966 года на севере страны участились убийства нигерийцев-игбо – выходцев с юго-востока страны. 29 мая убийства переросли в массовые погромы. Оджукву пытался их предотвратить, но не слишком преуспел в этом.
      29 июля 1966 года группа офицеров совершила еще один переворот, в ходе которого генерал Иронси был убит. Во главе страны стал полковник Говон. В Нигерии, стране с огромным количеством этнических групп, сильно разделенной как по социально-экономическому, так и по культурно-религиозному признаку, где вялотекущий кровавый конфликт и не думал затихать, ощутимо начали проявляться сепаратистские тенденции. Руководство страны искало выход из политического тупика. В январе 1967 года военные иерархи собрались на конференцию в Гане и подписали соглашение о постепенной децентрализации Нигерии. Однако генерал Говон по возвращении отказался признавать данное соглашение. Учитывая данный факт, а так же то, что погромы игбо и не думали затихать, в мае 1967 года подполковник Оджукву принял решение об отделении Восточной провинции от Нигерии и образовании независимого государства Биафра.
      6 июля 1967 года Говон объявил о начале подавления мятежа – начались военные действия между Нигерией и Биафрой, продолжавшиеся 30 месяцев. 9 января 1970 года Оджукву сложил с себя командование вооруженными силами Биафры и бежал в Кот-д-Ивуар, президент которого предоставил подполковнику политическое убежище. Спустя 13 лет президент Нигерии Усман Шагари амнистировал Оджукву и тот смог вернуться домой. Оджукву принял активное участие в политической жизни страны, несколько раз баллотировался на пост президента, но безуспешно.
      Несколько любопытных фактов. Оджукву говорил по-английски как урожденный британец, неплохо владел йоруба, понимал хауса, но его язык игбо оставлял желать лучшего. Он был первым нигерийским офицером, закончившим Высшие штабные курсы в Великобритании. Вопреки распространенному мнению, Оджукву изначально не стремился к независимости Биафры – он занимал умеренную позицию и долгое время выступал за целостность страны. Позже Оджукву признавался, что к сецессии его фактически вынудили непрекращающиеся убийства игбо на севере и откровенно наплевательское отношение к этому верховной власти.
      История гражданской войны в Нигерии позже была описана другом Оджукву писателем Фредериком Форсайтом в книге «История Биафры» (также в 1982 году Форсайт выпустил биографию Оджукву «Эмека»).







(17 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Friday, March 2nd, 2012
8:20 pm - Вопросы СМИ в ЮАР

Trust me, I'm a journalist
David Bullard
Мне можно верить – я же журналист
Дэвид Баллард

      Кто в здравом уме поверит, что СМИ способны сами себя регулировать?
      «Ну, мне-то можно верить – я же журналист». Когда бы и где бы я это ни говорил, люди в ответ (как правило, в шутку) насмешливо фыркают. Учитывая тот факт, что журналистика в ЮАР находится в удручающем состоянии, неудивительно, что большинство южноафриканцев полагают журналистов последними людьми, которым можно довериться в вопросах саморегуляции. В рейтинге симпатий публики журналисты занимают место чуть пониже, чем водители эвакуаторов.
      Дебаты о саморегуляции сейчас идут полным ходом – с того момента как АНК задумался над созданием специального суда по вопросам СМИ и внес на рассмотрение Закон о Защите Информации (ЗОЗИ), который предполагает уголовное преследование журналистов за разглашение конфиденциальной информации.
      Неудивительно, что печатные СМИ увидели в этом очередную попытку и без того коррумпированного правительства заткнуть рот журналистам и запретить им освещать грядущие коррупционные скандалы. Прохождение ЗОЗИ через парламент СМИ освещали как форменный конец свободы печати.
      Это, безусловно, будоражит умы и сердца, а уж какой это повод для протестующих постоять с плакатами и покричать об смертельной угрозе – лучше и не придумать. Правда, эти свободолюбцы как-то забывают о том, что ЗОЗИ с первого дня существования был именно что открыт для обсуждения. Будь это в Зимбабве, такой закон приняли бы за одну ночь, никого не спрашивая.
      Но что гораздо более важно, так это то, что ни один журналист (насколько я знаю) пока что не набрался мужества сказать нашей правящей партии, что ЗОЗИ может быть и работал бы лет 20 назад, но сегодня, в эпоху интернета надеяться на то, что конфиденциальная информация не станет доступна широким массам… ну-ну.
      Со стороны АНК так думать – потрясающе наивно. Типа АНК достаточно пригрозить газетам, и никакое грязное белье не вылезет наружу. В реальности это показывает насколько люди типа Гведе Манташе (генсек АНК) далеки от реальности.
      Отдельным номером проходит вопрос о саморегуляции СМИ. Ряд бюрократов из АНК сейчас спят и видят, что СМИ будут контролироваться правительством, а вот в СМИ считают, что они сами способны себя регулировать. Ни то, ни то не является идеальным вариантом – хотя желание АНК управлять СМИ говорит само за себя, а вот к позиции СМИ есть определенные вопросы.
      Сейчас газеты переживают довольно трудные времена – и по большей части они сами в этом виноваты. Когда в нашу жизнь вошел интернет, то печатные СМИ решили: а давайте просто выкладывать в сеть содержание номеров – забесплатно. Как бизнес-модель это, вообще-то, глупо.
      Это все равно, что какой-нибудь сетевой супермаркет предоставил бы вам выбор: приехать и купить товар или же они сами доставят вам его домой в любое время и бесплатно. Неудивительно, что читатели массово перешли на бесплатные электронные версии, отказавшись от бумажных – что привело к резкому падению доходов печатных СМИ, и как следствие, к тому, что теперь южноафриканские газеты и журналы просто не могут позволить себе платить журналистам за качественные материалы.
      Пока что спасает система стажёров/практикантов, которую в свое время изрядно ругали. Вот скажем, выпускник факультета журналистики, который устраивается на работу в газету. Либо он стажируется без жалования, либо получает аж 5500 рэндов – на полный рабочий день. Через месяц ему кладут 8000 рэндов. От него требуется выдавать от 8 до 10 статей в неделю, не менее чем в 500 слов – и работать не покладая рук. Но вот тут и начинаются проблемы. Статьи просто так не самозарождаются – их надо уметь находить, работать с источниками и т.д., а для этого требуется опыт. Так что практикант либо тупо рерайтит новостные сообщения с лент и выдает ровно то же самое, что напечатают во всех газетах, либо что-то выдумывает из головы.
      Например, я спрашиваю Джона Смита – не воровал ли он когда-нибудь что-нибудь у благотворительных организаций? Он отвечает – нет, конечно! И тогда я совершенно спокойно могу выдать статью с заголовком типа «Я не крал у благотворителей, говорит Джон Смит». То, что Смита изначально в принципе не обвиняли в воровстве – уже несущественно и читатель об этом даже и задумываться не станет. Существенно то, что статья появится в данном выпуске в газете. Имя Джона Смита теперь будет навсегда опорочено, но если у него есть лишних 3 миллиона рэндов на судебные издержки, то он имеет полное право подать на газету в суд, который будет длиться годами и, в конце концов, вынесет какое-нибудь решение.
      Ну, или он может пожаловаться одному из собутыльников главного редактора (официально они называются уполномоченные по правам человека) и надеяться на опровержение – правда тогда ему стоит забыть о судебном процессе. А журналист, который запустил эту утку, ничего при этом не теряет.
      Позволить СМИ самим себя регулировать – не в интересах общества. СМИ, как и любая другая профессиональная группа, вполне способна на то, чтобы при нужде потеснее сомкнуть свои ряды и начать врать – защищая друг друга. Вряд ли общество поверит в то, что саморегуляция СМИ способна защитить кого-нибудь кроме самих СМИ – слишком силен тут конфликт интересов. Если южноафриканские СМИ хотят, чтобы уровень доверия к ним повысился и люди стали их снова читать – то в их интересах найти что-то, что они могут предложить обществу.

(10 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Wednesday, February 29th, 2012
6:26 pm - Цитаты
      На днях читал забавную книгу Семена Нариньяни "Кукарача" (1961) - сборник фельетонов советского времени. Последняя часть посвящена, как оно в общем, тогда и полагалось, бичеванию растленных нравов Запада. Запада скорее условного - не Англии с Америкаой, а Швеции. Нариньяни побывал там в 1958 году, во время проведения Чемпионата мира по футболу.
      Цитата шедевральная, не могу не.
      Отдельные места выделил.
      Как-то субботним вечером стокгольмский епископ Льюнберг отправился в самый популярный дансинг города - «На-лен» и в этом царстве рок-н-ролла повел беседу с молодежью против недостойных нравов.
      Беседа, конечно, прошла впустую. Я пошел по следам Льюнберга в одно из царств рок-н-ролла и должен прямо сказать: ничего гнуснее и неприличнее в своей жизни я не видел. Здесь отвратительно все. Манеры, костюмы, музыка. Контрабасист играет, почему-то сидя верхом на инструменте. Тенор поет, стоя вниз головой. Кавалеры не водят дам, как принято, под руку, а носят их, потных, визжащих, вверх ногами над танцующим залом.
      Нет, рок-н-ролл - это вовсе не танец. Это «философия», ставящая похоть выше интеллекта, отдающая душевной пустоте предпочтение перед идейностью. «Философия» эта, так же как и «теория свободного воспитания», конечно, не шведского происхождения, а привозная. Она доставлена на Скандинавский полуостров из-за океана и вот уже который год разрушает крепкие устои здоровой морали. Не случайно Швеция занимает сейчас первое место в Европе по количеству разводов, второе - по количеству самоубийств и одно из последних мест - по рождаемости.
      Несмотря на то что алкоголь в Швеции находится под строгим контролем, пьют в Стокгольме очень много. Пьют не только спиртное, но и наркотики. Впрочем, выпуск открыток в Швеции тоже находится под контролем - сюжеты открыток здесь высоконравственного свойства, зато совершенно свободно продается великое множество всяких полупорнографических журналов и журнальчиков типа «Париж - Голливуд». Да что журналы! Я видел в руках у школьника карандаш с изображением купальщицы. Пока мальчик решает задачу, купальщица успевает раздеться. Как только задача решена, купальщица уже снова в костюме.
      Эти «самораздевающиеся купальщицы» преследуют юного шведа чуть ли не с младенчества. Они и на детской соске, и на рекламном щите, и в витрине магазина. Он слышит о них в радиопередачах, он видит их в фильмах Голливуда. И это, конечно, не остается без следа. Стайки бездумных, опустошенных мальчиков и девочек превращаются в стаи. Развращенность нравов начинает принимать формы бедствия. Возникает вопрос: почему бы не приостановить мутный, растлевающий поток заокеанских фильмов, радиопередач, бульварных книг и журналов?
      - Не можем,- говорят шведы.- У нас давняя деловая и политическая дружба с заокеанской державой. Бизнес!
      - А как же быть со шведской молодежью? Ее моральными устоями?
      - Что делать! Такова оборотная сторона бизнеса.

      Бог с ним, с "гнусным рок-н-роллом", это нормально, сегодняшним, скажем, 60-летним, какая-нибудь кислотная "тыц-тыц" аналогично кажется мерзостью (правильно кажется, между прочим).
      Но вот упоминание про карандаш заинтересовало...
      В "Иван Васильевиче" есть момент, когда Жорж Милославский шведского посла интригует такой вот ручкой - в нормальном положении одна картинка, переворачиваешь - уже другая. А это 1973 год - уже такие ручки были. В 1980-х же это уже редкостью и не считалось. То есть понятно что в Санчурске или Галиче это все ж была редкость, но в столицах - не. Чаще всего там девки в купальниках были, да. Но встречались и просто какие-то забавные картинки.
      Но вот как так получается, что "пока мальчик решает задачу, купальщица успевает раздеться" - вот это любопытно. А если мальчик - жираф дебил? И задачи решает медленно? Или тут пропагандист малость приврал и имелась в виду та самая стандартная ручка с двумя картинками под плексигласом? Любопытно.

(77 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

3:37 pm - Зимбабве || Могила Родса
      История с требованием эксгумации Родса в принципе завершилась единственно разумным способом. Вмешался президент Роберт Мугабе и одернул ретивых бесноватых. Что и хорошо. Видит Бог, Роберт Гаврилыч – еще тот безобразник, но, как ни крути, у него есть свои четкие понятия касаемо традиций. Ну и ум, конечно.
      Mugabe blocks war vets exhumation of Cecil Rhodes grave
      Мугабе запретил эксгумацию останков Родса, на чем настаивали ветераны

      Zimbabwe Monuments Officials Block Removal of Cecil Rhodes Gravesite
      Музейные власти Зимбабве заблокировали перенос могилы Родса

      Row over Cecil Rhodes' bones
      Скандал вокруг могилы Родса

      Как сообщается, президент Зимбабве Роберт Мугабе издал директиву, запрещающую тревожить захоронения в горах Матопо.
      Годфри Махачи, директор Национальных музеев и памятников Зимбабве, известный тем, что часто озвучивает мнения президента Мугабе, заявил, что могилу Родса переносить никуда не будут, поскольку, по его словам, «разрушение могилы приведет к исчезновению важной эпохи в истории страны - колониализма».
      Как заявил Махачи, «призывы к переносу могилы раздаются часто, но мы придерживаемся той точки зрения, что могила Родса – это часть национальной истории и наследия, а следовательно, с этим надо обходиться деликатно. Именно поэтому мы сохраняем могилу Родса – это неотъемлемая часть истории Зимбабве».
      Кроме того, как пояснил Махачи, средства от посещения туристами мемориала идут на финансирование всех исторических памятников страны: «Таким образом Родс с нами – со всей страной – расплачивается: деньгами, которые приносит туризм, а это немало».
      Аллен Бёрлтон, мэр английского города Стортфорд, где родился Сесил Родс, заявил, что прах алмазного магната и политика тревожить не стоит: «Естественно, что Родса многие не любят – но он был человеком своего времени. Я думаю, что лучше все оставить как есть. Любой человек заслуживает того, чтобы после похорон оставаться наедине со своим создателем. Хотя если останки все же решатся перенести, то Стортфорд с радостью примет прах своего сына – правда возможно в этом случае Оксфорд выступит с предложением о захоронении Родса у себя».
      На прошлой неделе группа из 50 ветеранов освободительной войны в Зимбабве, воевавших в рядах группировки ЗАНЛА потребовала эксгумировать останки Сесила Родса и послать их в Великобританию для перезахоронения. Однако вождь Масуку, на чьих землях расположена могила Родса (в горах Матопо) отказался допустить инициативную группу к памятнику.
      Маршал Мпофу, пресс-секретарь фонда помощи ветеранов ЗИПРА заявил на пресс-конференции, что ветераны ЗАНЛА вели себя некультурно и неуважительно. По его словам, «ветеранам ЗАНЛА стоило бы направить свою энергию на перезахоронение братских могил жертв Гукурахунди в Матабелеленде».
      Губернатор Булавайо Кейн Матема в 2010 году выступил с инициативой о перезахоронении Родса, заявив, что его могила является оскорблением для жителей Зимбабве: «То, что бывший капиталист, получивший образование в Оксфорде, все еще покоится в земле Зимбабве спустя три десятилетия после того, как Зимбабве получила независимость от Великобритании – это оскорбляет нас всех».

(18 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Monday, February 27th, 2012
7:55 pm - О чтении книг в американской армии
      В перекличку с вот этим постом [info]ir_ingr

      Мне равно доводилось много раз общаться с американскими офицерами, как с теми, кто в тот момент находился в строю, так и с отставниками. Большей частью это были представители сухопутных войск, хотя беседовал и с теми, кто служил в ВМС и в КМП. Аналогично, я соглашусь, что у этих людей – офицеров – интеллектуальный уровень был очень высок. Сравнение, увы, не в пользу Совесткой / Российской армии. Притом, что значительное количество, так уж получилось, этих американцев принадлежало к частям специального назначения – «береты» и «тюлени» (вот с «Дельтой» никогда не общался, врать не буду – хотя они люди скрытные, ничем внешне не выделяющиеся, не склонные понтоваться и вообще говорить о том, где они служат, ну пехота и пехота, так что, кто его знает, может и они были). В массовом сознании образ спецназовца первым делом ассоциируется с «Рэмбо, разбивающим кирпичи об голову и на завтрак поедающему змей», спасибо Голливуду. В реальности же, дело обстоит строго наоборот: никаких разрывающих рукава мускулов, гигантского роста, устрашающей физиономии и т.д. Среднего роста, обычного телосложения (у многих, правда, очень сильно развиты предплечья), лица не особо запоминающиеся. Но у всех этих спецов было общее (выборка нерепрезентативная, но мне, в общем, плевать) – они выделялись в первую очередь умом и хорошим чувством юмора (и не казарменно-петросяновского уровня, замечу). Причем умом не столько практическим (типа как незаметно провести танковый батальон через Пекин в разгар Нового года, а потом сбросить его на парашютах на Северный полюс), сколько умом «умственным», ну т.е. именно что интеллектом. Т.е. видно, что люди читали не только Уставы или Стивена Кинга, но и многое другое.
      Это, в общем, понятно – кадровый офицер ВС США за свою жизнь и карьеру получает несколько образований. Во-первых, высшее образование (либо профильное, в военной академии, либо курсы офицеров резерва в университете), во-вторых, куча дополнительных образований (магистерская/докторская степень в университете; Высшие командно-штабные курсы; Национальный военный колледж и т.д.). И, как ни смешно это звучит, профессиональным военным постоянно приходится много читать – хотя бы для того, чтобы быть в курсе новинок и т.д. Понятно, что командир какого-нибудь действующего подразделения в Ираке / Афганистане уделяет времени чтению не так много, как офицер, служащий в Форт-Силе или Беннинге. И опять же строевой офицер читает меньше чем штабной. Но тенденция одна – они много читают. А чтение – это всегда в плюс, кто бы что ни говорил.
      Ниже любопытная статья корреспондента журнала TIME Нэта Роулингза – о списке литературы для чтения, который летом 2011 года рекомендовал (тогдашний) начштаба Сухопутных войск США генерал Мартин Демпси (коего прочили в Начальники Объединенного Комитета начальников штабов, и который им вскорости и стал). Роулингз, между прочим, не блоггер никакой, а человек, разбирающийся в вопросе: выпускник Принстона, бывший офицер, два срока в Ираке (командир пехотного взвода и советник иракской армии), в качестве корреспондента работал в Ираке и Афганистане.
      Роулингз акцентирует внимание на одной интересной детали – точнее книге. Энтон Майрер «Однажды орел». Книга более чем известная, в конце 1960-х в СССР ее издали (надо отметить, в качественном переводе, тогда в «Воениздате» абы кого не держали). Это история жизни американского офицера Сэма Дэймона от Первой Мировой до Вьетнама. Написана хорошо (albeit тяжеловато), и принадлежит к тому количеству книг, которые в жизни стоит прочитать хотя бы раз. Не то чтобы обязательно, но желательно. А уже для тех, кому интересна история США ХХ века и история армии – тут пожалуй роман обязателен к прочтению. Я бы не сказал, что книга стала культовой, но вот то, что роман мгновенно занял место в ряду классики – отрицать бессмысленно. Хотя, если прикинуть, то в американской военной и околовоенной среде «Однажды орел» таки да, пожалуй, и культовый роман, особенно в морской пехоте США.
      В любом случае эта книга для любого офицера американской армии знакома так же, как, скажем, для советского школьника – «Евгений Онегин»: все безусловно роман читали, некоторые потом его перечитывали, и объяснений «что это» не требуется.

      Название «Однажды орел» взято из Эсхила – из трагедии «Мирмидоняне» (сохранились только отрывки, к сожалению).
      «…Так вот, в одной ливийской легенде говорится, что однажды орел, пораженный стрелою, посмотрев на ее оперенье, сказал: — Нашими же перьями, а вовсе не чужою рукой сражают нас сегодня».
      (Эта же фраза на английском и африкаанс, если интересно.

      So in the Libyan fable it is told that once an eagle, stricken with a dart, said, when he saw the fashion of the shaft, «With our own feathers, not by others’ hands, are we now smitten».

      So in die Libiese fabel dit word vertel dat een keer 'n arend, wat verwoes met' n pyl, kyk na die geveerde steel, en gesê: «So, ons het nie deur 'n ander se hand gesneuwel nie; met ons eie vere is ons nou verslaan».)

      Роулингз не в восторге от того, что «Однажды орел» в который раз включен в список, рекомендованный к чтению. Тут, пожалуй, имеет место быть пресловутая «вкусовщина», хотя в одном он прав: эта книга – об американской армии первой половины ХХ века (ОК, первых двух третей), и в качестве исторического полотна она более чем. Но со времен Вьетнама минуло уже 40 с лишним лет, изменился мир, изменилась американская армия, изменились подходы, взгляды, концепции и т.д. В общем (параллель грубая, но верная), нечто вроде «Севастопольских рассказов», которые рекомендовано читать комсоставу СА в конце 1950-х годов.
      Кстати сказать, «Однажды орел» перекликается с другим произведением, точнее циклом повестей (9 книг) об американской армии, «Братство по оружию» Уэба Гриффина (Brotherhood of War by WEB Griffin). Правда, если у Майрера это портрет человека на фоне эпохи, то у Гриффина – целая батальная диорама, с кучей главных и второстепенных героев. (Опять же, временные рамки у Гриффина сужены – «Братство по оружию» охватывает период со Второй Мировой по Вьетнамскую войну). Но Майрер наследует трагедии (и эпиграф из Эсхила у него неслучаен), а вот Гриффин – скорее саге о благородных воителях и героях. Гриффин легче, и читается он, несмотря на определенную перегруженность героями, легче. Чтиво, скажем так – но чтиво хорошее и качественное. Но, скорее всего, именно поэтому что Майрер куда глубже, сага Гриффина не входит в список. Хотя, как add-on – на мой взгляд – она очень хороша.
      Что лично меня заинтересовало в «Списке Демпси», так это включение в него книги Тони Вагнера «Мировое отставание: Почему даже наши лучшие школы не учат тому, что необходимо нашим детям – и как нам это исправить?» (The Global Achievement Gap: Why Even Our Best Schools Don’t Teach the New Survival Skills Our Children Need—and What We Can Do About It by Tony Wagner). Данная книга в свое время наделала шума – Вагнер заявил, что американское образование скатывается на уровень письменных тестов и механической зубрежки, вместо того, чтобы прививать студентам критическое мышление и знания с навыками, остро необходимые в современном мире. В общем-то, конечно, Вагнер выступил в роли Капитана Очевидность – подобные заявления звучат уже не один век в самых разных странах – но, тем не менее, вопросы, в книге поставленные, будоражат общественное сознание до сих пор. Не далее как прошлым летом ряд американских журналов разразился серией статей ровно на эту тему: «Почему американские студенты тупее всех в мире и как нам дальше жить?». Демпси прямо пишет, что он категорически рекомендует эту книгу всем командирам для лучшего понимания образовательного уровня своих подчиненных и возникающих в связи с этим проблем.
      Я вот не в курсе, скажу честно, есть ли в России нормальная хорошая работа на эту тему. Хорошая (в моем понимании) – это не заумный талмуд, который поймут два с половиной профессора, но и не легковесное псевдонаучное чтиво, коим по слухам забиты полки магазинов. Проще говоря, то что называется «качественный науч-поп» – но это, увы, вид стремительно исчезающий. Так вот, даже если такая книга и есть, то вряд ли начальник Генерального штаба ВС РФ рекомендует читать ее офицерам. (Может, конечно и рекомендует, я не знаю – но как-то не уверен).

      The Army's Reading List: A Look Into the New Joint Chiefs Chairman
      Nate Rawlings, 26. 08. 2011
      Список литературы для чтения офицерами ВС США: что нам рекомендует новый председатель ОКНШ
      Нэт Роулингз, 26. 08. 2011

      На днях начальник штаба сухопутных войск генерал Мартин Демпси представил свой список профессиональной литературы, рекомендованной к чтению. На первый взгляд, в этом нет ничего особенного, но с другой стороны – у нас есть возможность узнать об образе мыслей человека, который в ближайшие годы будет возглавлять наши вооруженные силы. В каждом роде войск существуют свои программы профессионального развития, предназначенные для того, чтобы офицерский и унтер-офицерский состав мог наилучшим образом реализовать свою карьеру. В этих родах войск также существуют свои списки книг, которые желательно прочесть офицерам, служащим в этих частях – их составляют командующие родами войск.
      Список генерала Демпси интересен по двум причинам. Во-первых, Демпси в октябре сменит адмирала Майка Маллена на посту председателя ОКНШ. Так что можно смело сделать следующее предположение – то, что Демпси считает важным для сухопутных войск, будет в ближайшие годы распространено и на все вооруженные силы в целом. Во-вторых, Демпси, как и генерал Дэвид Петрус – это воин-профессор. Демпси получил магистерскую степень в области английского языка в Университете Дюка, а позже преподавал английский в Вест-Пойнте. Но при этом не стоит называть Демпси генералом-«ботаником» - он знает и умеет общаться с молодыми солдатами. На недавно прошедшем завтраке в Институте изучения методов боевых действий на суше Демпси говорил о важности того, как сегодня ощущают себя сухопутные войска. Он также показал свое крепкое знание хард-рока и рэпа – в частности предложил вставлять песни Эминема и «Дистёрбед» в мотивационные видео для солдат (вот честно – когда вы в последний раз слышали о генерале, рассуждающим о хард-роке без ярости?).
      В списке Демпси присутствует явная классика, в частности работа Карла фон Клаузевица «О войне». Выбор очевидный, но, тем не менее, важный. Один тренер из Младшей лиги как-то сказал мне, что ты никогда не сможешь играть в бейсбол (профессионально или любительски) если не понимаешь концепции «вынужденной игры». То же самое относится и к руководству войсками: если ты не понимаешь концепции Клаузевица о тактических, стратегических и политических уровнях войны, то не сможешь вести войска в бой. Также в списке наличествует «Искусство войны» Сун Цзы – еще одна книга без которой невозможно понять концепцию военных операций.
      То что меня обрадовало в этом списке: «Подобного рода война» Ференбаха (This Kind of War by T.R. Fehrenbach) – вероятно самая лучшая книга о войне в Корее и потрясающе пронзительный взгляд на этот почти что позабытый конфликт; и «Ангелы-убийцы» Майкла Шары (The Killer Angels by Michael Shaara) – я ее перечитываю каждые несколько лет и роман со временем становится только лучше. Кроме того, в списке есть не одна, а целых две книги Тома Фридмана (и вовсе не моя любимая «От Бейрута до Иерусалима» (From Beirut to Jerusalem by Tom Friedman)). Демпси выбрал «Земля плоская» (The World is Flat by Tom Friedman) и «Лексус и оливковое дерево» (The Lexus and the Olive Tree by Tom Friedman). Это уже говорит о многом – в частности о том, в каком направлении, по мнению Демпси, будут двигаться сухопутные войска. Командир более не может жить и мыслить в отрыве от общих процессов – он/она должен понимать основы геополитики и глобализация тому свидетельство.
      Единственное разочарование, возникшее у меня при чтении списка Демпси – это то, что он включил в него книгу, которую я не особо люблю. «Однажды орел» Энтона Майрера (Once an Eagle by Anton Myrer). Этот кирпич об офицерской службе от Первой мировой до Вьетнама практически не вылезает из списков профессиональной литературы для сухопутных войск и, по всей вероятности, по этой же причине еще долгое время там и останется. Из этого романа можно извлечь много полезного – в частности об этических проблемах при принятии решений, о бремени командира и вызовах, возникающих в бою – но я позволю себе не согласиться с 37-м начштаба СВ когда он говорит, что эта книга «позволяет глубже понять культуру армии». Культуру армии середины ХХ века – да возможно. Но этот роман не сумел пережить свое время и сегодня многое в нем выглядит сущим анахронизмом. Некоторые книги не устаревают, но «Однажды орел» к ним не относится. И как написал в своем блоге Abu Muqawama Эндрю Эксум – бывший капитан рейнджеров, воевавший в Афганистане и Ираке, а сегодня научный сотрудник Центра исследований вопросов новой безопасности Америки – это просто плохой роман.
      Экс, кстати, предложил свой список для чтения – весьма стоящий, поскольку он, во-первых, знает о чем говорит, а во-вторых, Экс читал практически все. В его списке есть отличные вещи, как например, трилогия Шелби Фута о Гражданской войне (Civil War trilogy by Shelby Foote) (признаюсь честно – я так ее и не одолел. Вещь конечно отличная – но огромная!); «Со старой закалкой» Ю. Следжа (With the Old Breed by E.B. Sledge) – недавний сериал «Тихий океан», был снят, в частности, и по этой книге; «Улица без радости» Бернанда Фола (Street without Joy by Bernard Fall) (если по силам одолеть еще более сильную драму, то рекомендую прочитать его же «Ад – это крохотный пятачок» (Hell in a Very Small Place by Bernard Fall)). Тех же, кто интересуется современными конфликтами, находящимися в стадии затухания, несомненно заинтересуют «Морпехи» Натаниэла Фика (One Bullet Away by Nathaniel Fick), «Позывной: Шутник-1» Донована Кэмпбелла (Joker One by Donovan Campbell) и «Вот эта армия» Эксума (This Man's Army by Andrew Exum) (она была одной из первых книг о современных войнах, которые я прочитал в первые дни своего лейтенантства).
      Не стоит удивляться если некоторые из этих книг в итоге окажутся в будущих официальных списках. Что же касается «Однажды орел», то я надеюсь, что когда-нибудь она испарится из них и вместо нее там появится что-то, что лучше отражает реалии современного запутанного мира. Если вопрос заключается в том, чтобы заменить «Однажды орел» какой-нибудь хорошей книгой о Войне с террором, то, наверное, кто-нибудь из участников когда-нибудь ее напишет.

(71 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Monday, February 20th, 2012
3:45 pm - Трансвааль, Трансвааль, страна моя
      А то получается сплошной непорядок – русская народная песня про Трансвааль, понимаешь, а на трансваальском языке, хыхы, ее как-то не существует. Так что возникла идея исправить. Перевод ©, все дела и т.д.
      В общем, пусть будет, есть не просит.
      P.S. Во избежание – не стоит в комментах рассказывать про историю песни, откуда, что и как (я немножко в курсе).

Трансвааль, Трансвааль, страна моя,
Ты вся горишь в огне!
Под деревом развесистым
Задумчив бур сидел.

О чем толкуешь, старина,
Чего задумчив ты?
Тоскую я по родине,
И жаль родной земли.

Сынов всех девять у меня,
Троих уж нет в живых,
А за свободу борются
Шесть юных остальных.

А старший сын - старик седой
Убит был на войне:
Он без молитвы, без креста
Зарыт в чужой земле.

А младший сын, 13 лет,
Просился на войну.
Но я ответил: «Нет, нет, нет!», -
Малютку не возьму.

Но он нахмурясь отвечал:
«Отец, пойду и я!
Пускай, я слаб, пускай, я мал,
Крепка рука моя!»

"Отец, отец, возьми меня
С собою на войну -
Я жертвую за родину
Младую жизнь свою.

Отец, не будешь ты краснеть
За мальчика в бою -
С тобой сумею умереть
За родину свою!"

Я выслушал его слова,
Обнял, поцеловал
И в тот же день, и в тот же час
На поле брани взял.

Однажды при сражении
Отбит был наш обоз,
Малютка на позицию
Ползком патрон принес.

И он в пороховом дыму
Дошел до наших рот,
Но в спину выстрелил ему
Предатель-готтентот.

Да, час настал, тяжелый час
Для родины моей.
Молитесь, женщины, за нас,
За наших сыновей.

Встает заря угрюмая
с дымами в вышине,
Трансвааль, Трансвааль, страна моя,
ты вся горишь в огне...
 Transvaal, Transvaal, jy is my land,
Jy is met vuur verbrand.
En onder die skaduryke boom
Sit 'n deurdagte boer.

Wat dink jy van, o, my ou vriend?
Hoekom is jy treurig?
Ek dink my arme vaderland,
Ek jammer vir my huis.

Goed nege kinders wat ek het -
Drie daarvan is reeds dood.
Ses jonger seuns veg vir vryheid
Gereed na die oorlog.

My oudste seun is gryskopman -
vermoor is in 'n geveg.
Hy is begrawe in 'n veld
Sonder kruis en gebed.

My jongste seun, dertien jaar oud,
Wou 'n soldaat te wees
Maar ek het gesê: «Nee, nee, nee,
Jy is te jonk te veg!»

Maar hy was koppig en gesê:
«Ek toe wil gaan met jou!
Ja, ek is jonk, ja, ek is swak
Maar my arms is sterk!

Ag, vader, neem my saam met jou
Neem my na die oorlog.
Want is gereed is om te sterf
Vir my geliefde land.

Ag, vader, sal jy nie skaam my –
Ek sal nie vrees nie niks.
Ek sal met jou met my geweer
Wanneer ons sal veg».

Ek luister wat het hy gesê
Ek omhels en soen hom.
En môre baie vroeg in die oggend
Ons het na die oorlog.

Eens was daar 'n hewige stryd,
Vernietig was ossewa
'N kind gekruip na ons loopgrawe
En hy het koeëls ons.

Te midde van die roer-rook
Hy het gekom om ons
Maar 'n lafhartige Hottentot
hom in die rug geskiet

Ja, dit is baie hartseer dag
Vir my geliefde land.
Ons vroue: wees sterk en bid vir ons,
En vir jou kinders bid.

Daar kom die somber dageraad
Die rook is op die lug.
Transvaal, Transvaal, jy is my land,
Jy is met vuur verbrand.



(37 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Sunday, February 19th, 2012
3:08 am - Зимбабве || Могила Родса
Блядть, да они охуели…


      Zanu (PF) supporters and War Vets demand to exhume Rhodes' grave
      Сторонники ЗАНУ-ПФ и Ветераны Освободительной войны требуют перезахоронения останков Родса в Великобритании
      18 февраля 2012
      Как заявил председатель Фонда ветеранов ЗИПРА Бастер Магвизи, группа сторонников правящей партии ЗАНУ-ПФ и ветеранов войны за освобождение Зимбабве во главе с Моникой Мгуни-Сикозана потребовала, чтобы останки Сесила Джона Родса были эксгумированы и посланы в Великобританию. Требование прозвучало после посещения могилы Родса в горах Матопос в провинции Южный Матабелелэнд.
      Мгуни-Сикозана в свое время входила в исполнительный комитет партии ЗАНУ-ПФ от провинции Булавайло. Она также является супругой 60-летнего Авессалома Сикозана, возглавляющего Национальную молодежную лигу ЗАНУ-ПФ.
      В интервью RadioVOP в прошлый четверг Магвизи рассказал, что ему позвонил племенной вождь Масуку из Матопо и сообщил, что Мгуни-Сикозана и ее сторонники после визита к могиле Родса потребовали от вождя выкопать останки и послать их в Британию.
      «Вождь Масуку рассказал нам, что сторонники ЗАНУ-ПФ и ветераны войны во главе с Мгуни заявили, что хотят извлечь останки Родса из могилы. Я был в шоке от поведения этих людей. Их надо арестовать».
      Он также добавил: «Интересно, смогут ли они вообще получить разрешение на это [эксгумацию], не говоря уже о том, хватит ли у них пороху покуситься на разрытие могилы – это священное место, которое находится под охраной».
      Горы Матопос являются частью национального парка, а могила Родса, там расположенная, круглосуточно охраняется полицией.
      В 2010 году Кейн Матема, партийный губернатор провинции Булавайо заявил, что могила Родса, входящая в мемориальный комплекс Malindidzimu (место упокоения духов) в Матопос, повинна в засухе, разразившейся в Матабелелэнде.
      Уроженец Великобритании, южноафриканский промышленный магнат и политик Сесил Родс был убежденным сторонником британского колониального империализма. Он основал государство Родезию, которое и получило свое название в его честь.
      Родс умер в Кейптауне в 1902 году в возрасте 48 лет, но завещал похоронить себя в стране, получившей его имя. В 1980 году Великобритания предоставила Родезии независимость и страну переименовали в Зимбабве.
      Комментарий: в общем, конечно, ничего особо удивительного – всегда и везде находятся безбашенные радикалы, которым главное – поскорее изничтожить какой-нибудь символ проклятого прошлого или настоящего, а там немедля наступит сплошное благорастворение воздусей, тучные нивы да пажити и прочие полные закрома молочных рек. Слава Богу, что в данном вопросе у властей Зими (которые, будем откровенны, без особого восторга относятся как к Родсу, так и к его наследию) хватает ума не только дистанцироваться от них, но и гнать их в три шеи. Во-первых, в Зимбабве отношение к мертвым и к могилам – более чем уважительное. Т.е. памятник Родсу в (тогда еще) Солсбери в 1980 году, было дело, скинуть пытались (потом власти его демонтировали), но то все ж каменный истукан в столице, а не последнее место упокоения. Уж как воевали белые с матабелами и шона в конце XIX века – но памятник Шанганскому отряду оставался и остается неприкосновенным до сих пор. Понятно, что после 1980 года власти постарались изрядно подретушировать историю, что-то переименовать, что-то с глаз долой убрать – но вот могилы не трогали никогда. Могилы павших Скаутов Селуса, например, никто не осквернял – а ведь ненавидели их в своё время черные «борцы за свободу» люто, было дело.

      Ну и потом – хоть Роберт Гаврилович и донельзя вздорный старик, но не трупоед, да и не все до едина чиновники в Зими суть осатаневшие монстры. Есть закон, его желательно соблюдать. А в законе ничего не говорится, чтобы раскапывать могилу основателя государства просто так – как ни крути, хоть Родса и постоянно обвиняют в колониализме, но игнорировать тот факт, что страну строил он и его люди, ой как трудно.

      А большинству, как обычно, плевать – оно, в общем, плохо себе представляет, кто такой Родс. Равно как в России сегодняшней многие [уже] плохо представляют себе, кто такой, ну, скажем, Ленин. Я, кстати, не шучу – Стожорки.Ру™ тому живым примером: я бессчетное количество раз натыкался на случаи, когда вроде бы умные девочки/мальчики не знали дат типа 1917 или 1941, а фамилии [условно] Ленин / Колчак / Троцкий / Врангель, а также Жуков / Гудериан и т.д. были для них АБСОЛЮТНО пустым звуком. Хотя ребятки были вроде как неглупыми, да.

      Так и там. Ну, скажем, те, кто живет в Булавайо или Пламтри, ну, может быть слышали-знают. Но вот нет у меня уверенности, что обитатели Чиманимани или Мутаре если что, то все как один скажут – мол, «Сесил Джон Родс родился в 1853 году в местечке Бишопс-Стортфорд…».

      Кстати сказать, о Ленине (во избежание возможного срача в комментах) – я бы не стал сравнивать эти моменты, в смысле захоронение тела Ленина и перезахоронение останков Родса. Владимир Ульянов все же был крещеным человеком и по христианскому обычаю должно ему быть преданным земле. Ну, негоже, когда покойники не похоронены. Как-то это неправильно. Так что, стоит, наверное захоронить – а уж там над могилой какой душе угодно склеп возводить и ходить поклоняться. А Родс хоть формально по рождению и британец, и считал, что Юнион-Джек должен гордо реять от Кейпа до Каира – но мыслил себя южноафриканцем и родезийцем. И завещал похоронить себя не где-нибудь, а в горах Матопос. Более того, единственный раз в истории белому со стороны негров были отданы королевские почести при похоронах – вожди матабелов и шона хоронили Родса как великого вождя. Поправьте, если я ошибаюсь, но вот что-то в истории Африки я более не припомню подобного. Так что коли захоронили, да там где он просил, да все ж таки отец-основатель – то нечего прах тревожить.

      ИМХО, вестимо, сугубое.

      Но вообще, конечно, дичь.

      Laat hulle het 'n vlieënde fok op rollende oliebol!

(23 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Thursday, February 16th, 2012
6:57 pm - Метро // Гарри Поттер
«Повезло» сегодня ехать ровно в том поезде метро, под который неведомый дурик и прыгнул – на Полянке около половины первого. Деталей я естественно не видел, только резкое торможение, горелый запах тормозов и т.д. Я так понимаю этот баклан стоял у самого выезда из туннеля. И протащило поезд опять же ровно так, что оказался суицидник под тем вагоном где я и ехал.

Сначала стояли долго, потом двери открыли, прибежали, открыли дверь с другой стороны. Народ вестимо столпился и начал смотреть туда вниз – всем же, б…, интересно, живой труп, ууу. Чего там смотреть, ну тело и тело, к тому же плохо опознаваемое. Навидался я тел в своей жизни, спасибо.

Рекомого дурика не жалко – т.е. я понимаю, когда человек хочет уйти из жизни, ну, не вопрос. Но способ-то желательно выбирать более вменяемый что ли… Машиниста вот очень жалко, ему мало того, что отписываться, так еще и кошмары на долгое время обеспечены. Но такие вот идиоты о машинистах не думают. Ну и пес с ним.

Днем поехал на интервью с Дэниэлом Рэдклиффом, который Гарри Поттера играл (это мне заранее сообщили – я-то ни единого фильма не видел с ним). Условия жесткие: никаких частных снимков, никаких автографов – ну, невелика потеря (хотя коллеги на работе обпросились, дескать, возьми закорючку).

Забавный парнишка. Очень приятный в общении, живой, экспрессивный, юмор ценит и схватывает на лету. В общем эти пять минут (что дали) многое могут сказать о человеке. Дай Бог ему удачи и ролей хороших.

Коллеги уже похмыкали – дескать, понятно, жирафы по мелочам не работают: Киссинджер, Рэдклифф… На что я скромно заметил, что в принципе, конечно, осталось, в общем, только поболтать с королевой Елизаветой и Папой. (Ну и с Робертом Гаврилычем, это понятно) – и все, можно умирать спокойно.

Чисто профессиональное. Нас же там был табунок – и вижу я среди стайки таких же как и я, пардон за непристойное слово, журналистов, одну бывшую коллегу. Девочка работала у нас, под Новый Год ушла на другой канал. Девочка, надо сказать, отличалась всегда тремя качествами: невеликого масштаба умом, феерической цепкостью впополам с неразборчивостью в методах и невероятной забывчивостью на лица (исключительно в тех случаях, когда человек ей переставал быть нужен).

И эта девочка смотрит на меня как в первый раз, т.е. буквально в упор не видит и не узнает. Вообще. Я внутренне ржу – потому что, данная девочка в моей бригаде была стажером в свое время аж шесть месяцев и я ее самолично натаскивал. Потом она стала у нас корром – средних способностей, будем откровенны, там телегеничности мало, голос тусклый, начитка средняя – правда научилась сюжеты не запарывать. (Естественно, что в то время когда она у нас работала, мы каждый день в ньюсруме сталкивались). И сейчас она не видит в упор. Анекдот дня. (Жалко ее, если разобраться: нет ума – считай калека).

А так – забавно.
Только не высыпаешься ни грошика, но это хроническое.

(73 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Monday, February 13th, 2012
6:26 pm - Мимоходом
      О покойной – психоз дня, как-никак (вообще, говорят, он вчера творился, но вы делайте скидку на пятна, рожки и длинную шею – в нашей саванне новости ходят медленно)

      Леший знает, голос у покойной был, это да. Но вот хоть убей, кроме самой известной песни, ну вот… Не то чтобы она была one-hit-wonder – но как бы не осталась в памяти народной именно что оной. И что касается исполнения – то ни Хьюстон, ни Партон (сугубое имхо, сугубее не бывает) не ложатся на душу. Самый хороший – это ровно тот, что записал Джон Доу, (собственно тот, что в фильме и звучал, в эпизоде, где Костнер с Хьюстон танцуют).

      А вообще, конечно, было бы интересно увидеть первоначальный вариант – со Стивом Маккуином и Дайаной Росс. Вот это была бы гремучая смесь. Хотя, если прикинуть – каздановские «Сильверадо» и «Уайатт Эрп» впечатления не произвели, затянутые сильно. В общем, вопрос спорный.

      Сегодня испытал натуральный кошмар. Снился сон, что меня посылают в командировку в Штаты. Какую-то мега-важную командировку. Нереально важную, ну, условно говоря, эксклюзивное интервью с Обамой. Аж двумя камерами. Всё уже готово, визы-билеты-сопроводилово, ну всё.
      И вылет из Шереметьево в 09:20.
      И я просыпаю. Т.е. открываю глаза и вижу, что на часах 08:15. Лихорадочно начинаю собираться, и понимаю, что всё, что уже никуда не успею, что из моих палестин до Шарика не добраться за час ну никак.
      И проспал сам, по своей вине – потому что будильник не услышал.
      И п…ц.
      И вот это был ужас.
      Нереальный ужас.
      Такой, что дыхание перехватило.
      И от рекомого ужаса, соответственно, и проснулся.
      Еще наверное минуту в себя приходил, пытаясь понять, что надо сделать, чтобы не опоздать, как теперь оправдываться, "куды бечь"© и т.д.
      Потом, наконец, дошло, что, судя по ощущению времени, всё же на дворе ночь, и ша - никто никуда не летит.
      Глянул на часы: ну да так и есть – 06:10
      Облегчение было невероятным – с одной стороны.
      С другой – до сих пор в закоулках души ощущение этого кошмара.

(52 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Friday, February 3rd, 2012
3:20 am - Люди-легенды || Гарри Маккалион
      Очень старое (1995 год) интервью (газета «Индепендент») с Гарри Макккалионом, автором книги «Зона поражения». Собственно интервью-то и посвящено выходу книги. Чем хороша статья – она показывает реальный характер этого (без преувеличения) выдающегося человека. Безотносительно моральной стороны вопроса (с точки зрения, скажем, гуманистов, ирландцев и кафров Маккалион – это натуральный зверь в человеческом облике, хуже Чикатило) – Маккалион отслужил в парашютистах, в САС, в южноафриканском спецназе и в Королевских Ольстерских констеблях (специальные полицейские части Северной Ирландии) – а отбор в эти милые подразделения был жесточайший. (В истории той же САС был только один, если я правильно помню, военнослужащий, который имел право носить, что он пожелает – в плане головных уборов: он отслужил в десанте, в СБС (Специальная лодочная служба – британский аналог американских «морских котиков») и в САС. Пройти все отборочные испытания в эти части и успешно послужить там – это из разряда уникального).
      Но есть и еще один момент – то что у психологов называется «склонность к насилию». Момент спорный (debatable, типа), но против одного факта не попрешь – хорошему военнослужащему, профессиональному солдату, который служит именно что в боевых частях (трубопроводные части оставим пока в покое) эта самая склонность к насилию необходима. В разумных пределах конечно, но вот где эти самые пределы, увы, не скажет никто. Только опытным путем устанавливается.
      Маккалион насилие любит – если внимательно читать его книгу, то он там об этом пишет прямо. Редкий случай для мемуаров – обычно пишущие volens-nolens стараются свои не самые красивые черты характера как-то приглушать; это нормально и свойственно большинству. То есть, он и «любит-любит» и более того, для него насилие естественно, учитывая происхождение и опыт. Возможно, именно поэтому он сумел выжить и отслужить в парашютистах, РДО и КОК.
      Интересная деталь: если сравнивать мемуары ветеранов, служивших в боевых частях британской армии в 1970-80-е, то эта самая «склонность к насилию» четко видна, как определяющий фактор. Первый: Питер Макалис (Peter McAleese. No mean soldier). Боевой путь – ВДВ, САС, наемник в Анголе, РСАС, 44 ВДБР ЮАР, наемник в Латинской Америке. Там видно просто по лицу, что человек относится к тем, кто сначала тебе врежет, а потом спросит как звать. Притом, что несмотря на быковатую внешность, Макалис далеко не тупой. Хотя прост, чего скрывать, именно что простой как бревно солдафон – отчасти поэтому он не попал в СпН ЮАР (формально он не подходил по возрасту, но в 1980 году СпН ЮАР загребал бывших родезйиских САСовцев просто лопатой и уж на это закрыли бы глаза). Все-таки в южноафриканском СпН обращали внимание не только на мышцы, но и на мозги. Насилие – такое типичное британское бычье - из него так и перло – но опять же, не просто «жестокость ради жестокости», а «не ответишь – согнут, а в бою рохлям делать нечего», как-то так.
      Второй: рекомый Маккалион (Harry McCallion. Killing Zone). Боевой путь: ВДВ, САС, 1-й РДО СпН ЮАР, САС, КОК. Ну о нем собственно статья с интервью ниже. Хотя книга его реально чрезвычайно интересна – не просто как описание операций и жизни в элитных подразделениях, а как своеобразная одиссея: формирование характера в сплошном vuur en staal.
      Третий: Питер Шоли (Peter Scholey. The Joker: 20 Years Inside the SAS). Боевой путь: Королевские инженеры и 20 лет в САС. Шоли не просто так заработал себе кличку «Шутник» – он действительно был человеком веселым, неистощимым на выдумку, но при этом не лаз в карман ни за словом, ни за ударом. И воевал хорошо, и побуянить был не дурак, и оскалиться мог так, что оппонент потом долго ходил к дантисту.
      А вот четвертый – исключение. Майкл Эшер, известный исследователь и путешественник. (Michael Asher. Shoot to Kill: A Soldier's Journey Through Violence). Боевой путь: ВДВ и 23-й полк САС. Эшер в свое время прославился тем, что исследовал реальную историю злополучного САСовского патруля В20 (Bravo Two Zero) и нашел там изрядное количество несоответствий официальной истории (причем Эшеру верится больше, чем Макнабу и Райану). Так вот, его мемуары «Стрельба на поражение – одиссея солдата в мире насилия» резко контрастирует с вышеперечисленными тремя. Макалис, Маккалион и Шоли на насилии в армии, на вот этой реально безумной атмосфере какого-то особого акцента не делают: ну да, ну жуть конечно, ну кровища с выбитыми зубами и ни воскресенья без драки, но часть жизни чего уж там. Не то Эшер – его книга читается как, прости Господи, «Штабная сука» Примоста (сравнение спорное, но, мне кажется оправданное). В отличие от гопников Макалиса и Маккалиона, которые с малолетства росли волчатами и к концу подросткового возраста просто из одной стаи перешли в другую, Эшер – натура более склонная к размышлениям. А таким в армии тяжело, по факту. И надо ж было ему попасть в парашютисты…
      Вообще, судя по мемуарам и источникам, британские парашютисты в 1970-е и 1980-е года это страх Божий – и ладно бы для противника. Для себя и мирного населения, в самую первую очередь. По сути – и это не метафора – это банда уголовников-смертников в форме. Что творилось в 1-м и 2-м батальонах – по сравнению с этим «100 дней до приказа» и прочие ужасы дедовщины позднего СССР воспринимаются как книжки про маленьких лордов Фаунтлероев. Дикая дедовщина, казарменное насилие, буйства в Олдершоте, наплевательское отношение к жизни, как собственной, так и чужой, уголовная мораль и т.д. и т.п. Банда. Притом, что как ударная сила – тупая, нерассуждающая, но жуткая в своей мощи – британская десантура была хороша. Но – банда зверья. И выжить в такой банде тому же Эшеру было невероятно сложно – почему он собственно и ушел в САС: там совершенно иное отношение ко всему.
      А вот Маккалион – возвращаясь к нему – выжил, более того успешно двинулся дальше. Но, пройдя через кучу горячих точек, он постепенно (и это видно как в мемуарах, так и в статье) ушел от этого насилия в себе, переквалифицировавшись в мирного юриста. Что тоже, в общем, непросто – пойти учиться на правоведа, когда тебе уже пятый десяток и за плечами куча войн…

      Гарри Маккалион: «Я был настоящим прирожденным убийцей».

      Гарри Маккалион убил целую кучу народа. Сколько именно – он даже и не помнит, а как именно – его и не особо волнует. И делал он это в хорошей компании. Будучи военнослужащим Парашютного полка, Специальной Авиа Службы и частей специального назначения южноафриканской армии, он изрядно попутешествовал по миру – сея смерть.
      И всем этим он наслаждался. В ходе Фолклендской войны он был в группе САСовцев, в задачу которой входил секретный рейд по военным базам на материковой части Аргентины. Но еще до начала операции аргентинцы капитулировали и война закончилась. Когда Маккалион узнал об этом, то он просто сел на тротуаре в Порт-Стэнли и заплакал от разочарования. За всю войну он так никого и не убил. А так хотелось…
       «Я так считаю, что насилие – это самая притягательная штука в мире», - говорит он, спустя 15 лет, сидя в ресторанчике на берегу Темзы. – «Когда в крови бушует адреналин – с этим ничто не сравнится. Я убивал потому, что я тащился от этого, я не шучу. Я обожал насилие, именно что обожал. Я дрался в барах, я боксировал, да все что угодно. Просто ради кайфа».
      Сейчас 42-летний Гарри Маккалион сдает экзамены на правоведа, а точнее на адвоката по уголовным делам: научившись выводить из строя своих врагов пулями, он теперь также намерен повергать в прах оппонентов, но уже словами. И параллельно он успел написать книгу о своем прошлом. На обложке рядом с названием «Зона поражения» – знакомая всем кокарда САС и фото солдата с какой-то красивой стреляющей «игрушкой». На задней стороне обложки: изображение королевского адвоката, в парике и мантии – для того, чтобы подчеркнуть, как изменилась жизнь автора после выхода в отставку. Адвокат, правда, держит в руках тот же ствол, что и солдат – очень смешно, да.
      Однако этот солдат на обложке – это не Гарри Маккалион. Подобно другим бойцам САС (как ветеранам, так и действующим), он не хочет раскрывать свое настоящее имя (Гарри Маккалион – это псевдоним). На всех фото, приведенных в книге (Гарри с буйволом, собственноручно подстреленным; Гарри в Ольстере; Гарри на встрече с Маргарет Тэтчер) Маккалион изображен с черной полосой, закрывающей глаза. Такая «маска» характерна для всех фото САСовцев – как они с такой «повязкой» на глазах умудрились покрошить кучу народу, навсегда останется одной из загадок этого легендарного полка.
      Кому-то может показаться смешным и наивным, что, дескать, тонкая черная полоска на фото, закрывающая глаза, поможет на самом деле скрыть что-либо. Я могу засвидетельствовать, что в случае с Гарри Маккалионом – да, поможет. У него самые запоминающиеся глаза в мире – в этом плане круче разве что Дэвид Боуи. У них цвет холодного голубого льда, они не отпускают тебя ни на секунду, и в них открыто читается рекомендация: «Не стоит со мной связываться – просто не стоит». Глядя в эти глаза, понимаешь, что все, что он писал о своих южноафриканских приключениях – это не выдумка. (Как, например, о визитной карточке своей южноафриканской части на тайных операциях в Мозамбике – когда убитому солдату ФРЕЛИМО отрезали голову и ставили ее на землю, чтобы создать впечатление, что человека похоронили, закопав по шею. А под голову подкладывали мину – на случай если товарищу убитого взбрело бы в голову перезахоронить друга честь по чести).
      Гарри Маккалион – это самый жесткий человек, которого я знаю. Я имею в виду – физически жесткий, словно откован из стали. Когда мы шли, чтобы выбрать место для фотографии, я споткнулся и наткнулся на него – меня просто от него отбросило. Я, естественно, извинился – но он, казалось, и не заметил инцидента.
      Гарри Маккалион родился в трущобах Глазго – что касается воспитания, то, очень мягко скажем, он его не получил вообще. Его отец был мелким гангстером, его мать постоянно меняла мужей – диких и жестоких. Сам Гарри с пяти лет был матерым хулиганом. В 17 лет он пошел на службу – в Парашютный полк. По его словам, там он часто просыпался по утрам и не мог оторвать голову от подушки – из-за запекшейся от ссадин крови.
      «Когда я был молодым солдатом, то постоянно огребал по полной и сверх меры», - говорит он со своим обманчиво мягким шотландским акцентом. – «Насилие над молодыми там было узаконено. Я в долгу не оставался и в итоге превратился в жестокого молодчика. Вот ведь парадокс: когда солдаты по субботам разносят окрестные бары, то это дикое насилие нас невероятно раздражает. Но ровно то же насилие просто жизненно необходимо этим же солдатам, когда они находятся в Гуз-Грин или Маунт-Лонгдон на Фолклендах».
      Парашютист Маккалион в ходе своей службы обнаружил в себе кое-что еще, что впоследствии стало его судьбой: то, что он, оказывается, хороший солдат. Когда ему стукнуло 20 лет, то он прошел отбор в САС и очутился в Южном Арма (Ольстер). Это была середина 1970-х, самый пик «Беспорядков», но Маккалион, что интересно, был нимало не напуган, а напротив – разочарован.
      «Кто-то там в Северной Ирландии назвал САС еще одной бандой убийц», - говорит он. – «Я что-то не припомню ни одной банды убийц, которой приказывают ждать пока противник вытащит оружие, прицелится в тебя – и только потом валить его. Все эти сказки про «огонь на поражение без приказа» – чушь собачья. Нам никогда не позволяли гасить их (боевиков ИРА), как мы того хотели. САС всегда держали на коротком поводке. Когда мы по ним работали, да, тогда мы их сметали просто. Мы замочили около 30 «временных» (ВГИРА – «Временная группировка ИРА», еще одна террористическая фракция) в Южном Арма. Но вот если рассуждать логически, если бы действительно был «огонь на поражение», то мы бы так и делали. Но мы не делали».
      Маккалион был настолько разочарован всеми этими юридическими препонами, мешавшими работать в Ольстере, что уехал в Африку, поступил на службу в спецназ ЮАР и провел три года, убивая врагов в Намибии, Мозамбике, Ботсване и Зимбабве – о чем он с поистине хэмингуэевским удовольствием пишет в своей книге.
      «Я порой был излишне щепетилен», - вспоминает он. – «Некоторые моменты, которые я наблюдал в Африке, просто не поддаются описанию. Первой жертвой войны всегда является человечность – а там творилась неописуемая дикость. Любой, кто заявляет, что на войне надо соблюдать определенные правила – идиот. Это все равно, что сказать – можно заниматься сексом, не теряя при этом девственности».
      Но с другой стороны – Гарри упивался этой жестокостью.
      «Я там только и делал, что воевал. Ну да, время от времени приходил домой, пил, ел, спал. Но в основном воевал. Это было классно».
      После завершения своего контракта он вернулся обратно в Великобританию и отслужив еще какое-то время в САС поступил в Королевские Ольстерские констебли. И именно там – в полицейском участке Белфаста, где отделение Маккалиона отвечало за участок, в котором буйствовала банда УВФ («Ольстерских добровольческих сил», протестантской террористической группировки) под предводительством психопата по кличке «Мойщик окон» (он обожал убивать католиков, обрушивая жертве на голову шлакоблок) – его отношение к насилию изменилось.
      «Когда ты служишь в армии, то ты по факту творишь насилие», - говорит он. – «Ты не задумываешься о последствиях. Но когда ты, будучи констеблем, приходишь в дом к женщине и сообщаешь ей, что бандиты из УВФ только что расстреляли ее мужа – вот тут ты понимаешь, что это такое. Когда я был в САС, к нам как-то приехал один высокопоставленный политик – и я ему сказал: хотите прекратить войну в Северной Ирландии? Дайте нам полгода свободы и никто, в том числе и ИРА, не узнает, что именно мы ее и закончили. Когда я послужил в КОК, то понял, что это не сработает – как бы мне этого ни хотелось».
      Карьера Маккалиона в КОК складывалась хорошо – он шел на повышение – и в дело вмешался случай: будучи за рулем, на одном из перекрестков он отвернул машину, чтобы не задавить пожилую женщину – после чего его собирали по кусочкам. Есть определенная ирония судьбы в том, что такого прирожденного убийцу в итоге остановила 70-летняя старушка – и Гарри эту иронию оценил. Он уволился из констеблей по инвалидности, получил образование, написал книгу, поступил в школу права и крепко поразмышлял о том, каким он был в той, прошлой жизни.
      «Когда я писал книгу, то ко мне это все вновь вернулось», - вспоминает он. – «Звуки, запахи… Когда мы добивали раненых СВАПОвцев…интересный момент: когда ты стреляешь в человека в упор, его тело как бы сдувается – и ты этот выхлоп воздуха чувствуешь на своем лице». Но вот чего в нем абсолютно нет – так это сожаления о своих действиях. Он настаивает (этакая узаконенная версия Ронни Крэя), что он убивал только в бою, и никогда не стрелял ни в женщин ни в детей.
      «Меня ни на одну секунду не мучила совесть или воспоминания о тех, кого я убил», - подчеркивает он. – «Если ты мучаешься жалостью, то тебе вообще тогда не стоит связываться с этим. Я одно могу сказать – сейчас бы я этого не сделал, во мне просто больше нет такой ярости. Да, когда я был молодым, то у меня были серьезные психологические проблемы, это факт. Я очень легко вызывал антипатию у людей. Я был параноиком, моментально принимал все на свой счет, мгновенно вспыхивал, ввязывался в спор, а что касается чувства юмора – то там была беда, особенно в той части, чтобы над собой посмеяться. Корни этого всего лежали в неадекватности. Но это же превратило меня в отличного солдата: если тебе наплевать на свою жизнь – а мне было на самом деле чихать – то на чужую тебе плевать вдвойне».
      Сейчас Гарри Маккалион ведет свою последнюю войну. Подобно алкоголику, который подавляет в себе желание махнуть рюмку, Гарри просто избегает ссор, когда его пытаются спровоцировать.
      «Ну вот, буквально на днях – в баре школы права какой-то студент столкнулся со мной и обозвал меня жирным ублюдком. Будь это несколько лет назад – я бы в нем понаделал дырок, не сходя с места. А сейчас – я и ухом не повёл. И я этим горжусь. Раньше мне было вообще нечего терять. Сейчас мне есть что терять – хотя бы все те усилия, что я затратил, чтобы добиться чего-то. Я буду адвокатом, у меня вышла книга. Впервые в своей жизни я счастлив. У меня есть постоянная подруга. Я просто не могу себе позволить драться в кабаках».
      Именно это, по его словам, и есть главный смысл в его книге.
      «Главное, что я хочу донести до читателя», - говорит он, - «это то, что я изменился. Я сражался со своим пристрастием к насилию, и я победил. И я так полагаю, что уж если я это смог – то и любой сможет».
      Когда слышишь такое от Гарри Маккалиона, то с таким утверждением спорить как-то не хочется.

(34 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

2:40 am - отвлеченное
Друг и коллега задается вопросом (пост подзамочный), дескать, как вы пьете чай и какой?

И что-то я призадумался...
(Простые вопросы меня ставят в тупик. Т.е. я без гугления и промедления назову точное время когда был произведен авианалет на Уэстлендс-Фарм, латинское название акулы, которая резвилась в Шарме в декабре 2010 года и сколько ступеней в колокольне Университетской церкви Девы Марии в Оксфорде (127, если интересно, а вид оттуда потрясающий). А вот все остальное...)

А чорт его знает. Набухаю в кружку, чтобы побольше и покрепче, лимон, само собой и чтобы сладкий.
А в сортах не волок никогда. Единственное - со вкусом сливок чай резко не люблю.
К руйбосу спокоен - т.е. не против, но без фанатизма.
А, да, вот какой чай реально по душе - так это лапсанг сушон. На работе, правда, коллеги от запаха плевались и называли оный чай "портяночным". Ну, есть у него дегтярно-скипидарный запах, что ж теперь. Все лучше, чем чаи, которые сушёной рыбой пахнут, вот это адЪ.
Вообще лучший чай, который я в принципе когда-либо пил - это у бедуинов на Синае. Причем не тот, которым они туристов поят, а тот что для своих - мы с ними провели целый день, снимая, спасибо нашему арабу Али, удалось много чего увидеть. (Лучший кофе пил в Триесте, остальное отдыхает).

А так, все едино, лишь бы поболее было. Большая кружка - это в чае главное. Отцу, помнится, в подарок из Мемфиса привез огромную кружку, он до сих пор не нарадуется.

Когда я тому лет назад работал в одной милой редакции, то у каждого там была де-факто своя кружка. У меня была уникальная - абсолютно неформатного размера. Т.е. чуть высокая и поболее чем "чашечные" пол-литровые. Типа на 630 мл. Откуда она такая там взялась и чем был объём обусловлен такой странный - не знаю. Более из нее никто не пил. Примечательно, что она разбилась недели за две до того, как я редакцию покинул.
А я туда бухал 6-7 пакетиков и пил этот чаёк.
Хороший был чай.
Впрочем я тогда вообще, по ходу дела, кроме как чаем и не питался ничем, больно "веселый" был период в жизни.

Ну да, а из iced-tea, (исключая фабричный типа Arizona - вот реально хорошо, хотя и дороговат) - это в Чикамоге. Хотя на основе чего они его делают - так и не понял.

(26 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Tuesday, January 31st, 2012
7:20 pm - ЮАР || 32-й батальон
      32 Battalion The History of South Africa’s Preeminent Black-Ops Unit
      GAVIN HAYNES
      32-й батальон – история выдающегося южноафриканского подразделения тайных операций
      Гэвин Хейнс



Гэри у себя дома – на заднем плане знамя 32-го батальона.

      В эпоху белого режима в Южной Африке, раздираемой тогда расовыми противоречиями, в армии ЮАР существовала часть, которая постепенно заработала себе славу самой лучшей наемнической команды мира. Это 32-й батальон. Базировался он в Анголе, и задача бойцов этой части была предельно проста – на основании секретного приказа государства стирать с лица земли тех, кого правительство Южной Африки рассматривало как помеху. Они не отделяли себя от тех задач, которые ставил перед собой белый режим – как например подавление революционного Народного Движения за Освобождение Анголы (МПЛА). А потом, в 1993 году, Африканский Национальный Конгресс, который полным ходом шёл к власти, потребовал, чтобы батальон расформировали – в конце концов, это была банда черных под руководством белых, убивавшая других черных. Но в качестве последнего спасибо, уходящее белое правительство отдало солдатам батальона аж целый городок Помфрет – как место, где они могли бы спокойно встретить старость.
      В 2004 году несколько жителей Помфрета попали на страницы мировой прессы – в качестве закованных в кандалы заключенных, которых зимбабвийские власти отдали под суд за попытку свержения правительства Экваториальной Гвинее. После такого скандала АНК вообще вознамерился снести городок с лица земли. Но, передумав, власти просто оставили город тихо умирать. В том же году по распоряжению властей, в городе была закрыта единственная поликлиника – и сегодня в Помфрете практически не имеется канализации, а работы нет в принципе. Бывшие солдаты 32-го батальона доживают свой век в грязи и нищете – ну, правда, и не предполагалось, что они старость они проведут в роскоши.
      Некоторым бойцам 32-го батальона повезло – правительства и частные компании разных стран зачастую испытывают нехватку в умелых наемниках, и нанимают этих ребят за большие суммы в качестве опытных убийц по контракту. И по сей день бывшие военнослужащие 32-го батальона участвуют в правительственных и неправительственных операциях в Афганистане, Ираке, Абу-Даби и еще Бог знает где.
      Гэри Свардт служил по призыву с 1979 по 1982 годы – в один из самых жарких периодов Пограничной Войны в Анголе – и командовал одним из подразделений 32-го батальона. Сегодня он владеет сварочным бизнесом и живет в скромном доме в Мелкбосстранде, в 40 минутах езды от Кейптауна. На днях он согласился рассказать нам малоизвестные моменты из истории своей части, и показать, как там всё было – для чего ему пришлось извлекать из картонных коробок фотографии убитых им ангольцев, старые ангольские деньги, личные фото и даже свой шприц-тюбик с морфием.


Это было снято за пределами военной базы Буффало – там был такой трущобный поселок, в котором, собственно, мы и жили, когда не ходили на боевые.

      Вопрос: Откуда вообще возник 32-й батальон?
      Гэри Свардт: Был такой человек, полковник Ян Брейтенбах – он сформировал боевую группу «Браво», и из нее вырос 32-й батальон. Во время Ангольской гражданской войны МПЛА вышибла сторонников Национального Фронта Освобождения Анголы (ФНЛА) в Намибию. А там они уже добрались до южноафриканской границы. Деваться им было некуда, так что Брейтенбах взял их под своё крыло и слепил из них то, что мы сегодня знаем как 32-й батальон. По сути, он просто вернул их обратно на войну, чтобы они отымели МПЛА. Девиз нашей части - Proelio Procusi – и значит «Рожденные в бою».

      Каков был национальный состав части?
      В 1980 году, когда Родезия прекратила своё существование, у нас были родезийцы, бельгийцы, французы, австралийцы и даже новозеландцы. Многие из них воевали ранее в Родезийской легкой пехоте, в качестве профессиональных солдат. Как правило, у одного белого в подчинении находило 12 черных солдат, два белых сержанта и один черный. Эти черные ребята воевали с МПЛА, начиная еще с 1960-х годов, так что кое-кому из них катило уже под 50 лет, но это были матерущие ветераны. Я-то пришел в батальон зеленым 20-летним юнцом, пороха вообще не нюхавшим – уважение коллег надо было завоевывать. Но мы этому учились быстро.

      Когда вы начинали службу в 32-м батальоне, рейды южноафриканцев в Анголу держались в строгом секрете. Такая цензура для прессы – она была чисто номинальная или нет? Ясно же, что слухи гуляли, люди обсуждали, да?
      Ничего подобного. Никто тогда ничего не знал. Мы работали исключительно в Анголе и только, более нигде. Ну, по крайней мере, я не помню, чтобы мы проводили операции еще где-то. Все наше снаряжение было «стерильным» – т.е. без всяких маркировок, так что в случае нашего плена правительство могло спокойно отрицать, что мы принадлежим к ВС ЮАР. Мы даже родителям ничего не сообщали – у меня, например, мать полагала, что я служу кладовщиком в каком-то из гарнизонов на территории Республики. Если бы я погиб, то, думаю, ей бы сообщили, что я погиб, проходя службу на складе.

      Но это все поменялось еще при вас...
      Да. Один из мох сержантов, парень по имени Тревор Эдвардс, бывший родезиец, ушел в самоволку и пропал. Спустя несколько месяцев он объявился в Лондоне, в одном из офисов СВАПО – Организации Народов Юго-Западной Африки – те самые парни, против которых мы воевали. Он наговорил им вагон всякой чепухи, типа того, что «нас учили убивать всё, что стоит на нашем пути». Бред сивой кобылы! Наоборот, мы заботились о местном населении, поскольку именно оно снабжало нас водой. Ну, Эдвардс никогда не был хорошим солдатом – несмотря на то, что ему платили именно за то, чтобы он хорошо воевал. Я не то чтобы пытаюсь очернить его, наверняка у него были свои причины, чтобы так поступить – но именно после его интервью всё реально встало на уши.

      Как вам отдавали приказы?
      Очень просто. Нам указывали район на карте и говорили: «Вот ваша зона ответственности – квадрат 30х30 миль. Мы хотим, чтобы вы его зачистили». В сущности, наша задача сводилась к тому, чтобы обезопасить южную Анголу. Ну а как еще ее можно было обезопасить, кроме как зачистить от людей, представлявших опасность?

И как вы это делали?
Вертолет высаживал нас в тылу врага – группы работали по пять недель. Что касается вооружения, то оно было только легким. У нас имелась радиосвязь – как единственный способ общения с внешним миром.


На заднем плане виден взрыв бомбы с белым фосфором, один из наших бежит в укрытие. Эта дрянь смертельно опасна и в те дни она была запрещена к использованию, согласно нескольким Женевским конвенциям.

      Вы действительно были настолько хороши, как о вас говорят?
      Если честно, то ни одна боевая часть с нами и рядом не стояла. Мы уничтожили больше врагов, чем все остальные вооруженные силы вместе взятые. Мы – ЮАР – мы не знали поражений. В конце концов, нас остановили политики – потому что они хотели влиться в мировое сообщество и прочая хренотень. Но мы даже близко к поражению не были. Никоим образом. Сегодняшняя южноафриканская армия – это анекдот, у меня руки опускаются, когда я на это гляжу. В то время мы были одной из лучших армий мира.

      А вам не кажется странным, что ваши сослуживцы – чёрные – сражались за то, чтобы сохранить систему, которая относилась к ним, как к людям второго сорта?
      Мы об этом вообще не думали. Мы концентрировались на том, что нам надо сделать. Мы слабо понимали, что такое апартхейд. Мы сражались бок о бок с парнями всех наций, от овамбо до коса, и в нашем мире слова «апартхейд» просто не существовало. Когда ты работаешь в буше, то тебе даже не приходит в голову мысль как-то сторониться своей части. Мы были безусловно преданы друг другу, своей части, а уж только потом, где-то там выше по цепочке – нашему правительству. Мы получали ровно то же жалование, как и парень, который сидел где-нибудь в Претории в офисе – что было сущими грошами.

      Когда вы не работали на боевых, то жили на базе в Намибии, на Полосе Каприви. Каково там было?
      Мы там построили городок, называвшийся Буффало. Дома из тростника, электричества не было, мылись мы в реке. У нас там был один парень, Коос Крюгер, он позже заработал прозвище Коос Крокодил – как-то раз он, помывшись, выходил из воды и его крокодил цапнул за ногу. Обычно кто-то из нас сидел на берегу с оружием – на случай таких вот ситуаций. Но в тот момент с того места стрелять было неудобно – угол стрельбы не тот, риск промазать. Коос знал, что у крокодилов в горле есть такой типа клапан, который перекрывает дыхательные пути и не дает им утонуть. Он как-то умудрился его разжать и утопил крокодила. Вот это была битва, скажу я вам.


Солдаты 32-го батальона в ангольском буше

      Известно, что бок о бок с МПЛА воевали и кубинцы. Вы с ними сталкивались?
      Конечно. Мы им надрали задницу. Мы даже сумели взять в плен русского. Мы тогда одновременно атаковали две базы. Вроде бы он был в обеспечении. Его жена погибла, а ребенок сбежал в пустыню и пропал без вести.

      Вы его допрашивали?
      Да. Русский – это был супер-трофей. Через два часа после плена он уже летел в Преторию.

      Вы с кем-нибудь общаетесь из бывших сослуживцев?
      Да. На днях разговаривал со своим бывшим сержантом.

      Он участвовал в провалившемся перевороте в Экваториальной Гвинее?
      Да. Год отсидел в зимбабвийской тюрьме.

      Вам удалось послать ему (или другим заключенным) что-нибудь в тюрьму, типа посылки?
      Нет. Когда они сидели, мы с ними никак не могли общаться, даже через посылки.


После месяца, проведенного в буше, оружие чистилось, проверялось и убиралось на склад. На этом фото видно, какими отощавшими мы возвращались с боевых.

      Репутация 32-го батальона привела к тому, что его бывшие бойцы стали цениться на вес золота…
      Вы просто не поверите, сколько наших сейчас занято в разных операциях. По всей планете: в Ираке, в Афганистане, в Абу Даби – там они готовят вооруженные силы. В Дубае они занимаются личной охраной. В общем, ткните пальцем и…

      А у вас было желание пойти в личную охрану после службы?
      Искушение было. Морковка-то всегда перед носом висит. Я в том плане, что эти парни получают до 15 тысяч долларов в месяц. Но за эти деньги приходится напрямую рисковать шкурой. Наниматели хотят спецов, а не просто «всякого Якова». А у 32-го батальона огромный опыт в самых разных методах ведения боевых действий. После того, как я уволился со службы, я продолжал жить с родителями – ко мне приходили друзья и потрясали пачками денег за разную рисковую работу. Я, например, почти ввязался в тот переворот на Сейшелах в 1982 году. Это была чистая наёмническая операция. Нескольким парням, которых взяли на Сейшелах, навесили смертную казнь, так что, для меня даже к лучшему, что я не принял участие в той операции. Я просто пытался жить после армии.

      Надо полагать, что вы знакомы с людьми из Executive Outcomes – самой известной частной армии?
      Ну, владелец этой армии был наш, из 32-го батальона. Люди всякое о них болтали, но они-то погасили кучу войн в Африке. В Сьерра-Леоне они в пыль раскатали повстанцев – что ООН и британцы безуспешно пытались сделать несколько лет. Наши парни сделали это за три месяца – и все они были из 32-го батальона.

      Вот это решение АНК очистить Помфрет – оно как-то связано с тем, что у 32-го батальона образовалась такая наёмническая репутация?
      То, что они сделали с ветеранами – это позор. Парни остались ни с чем. Т.е. вообще ни с чем. Давайте пока отставим политику в сторону – не касаясь всех этих политических вопросов, одно-то остается неизменным: эти парни воевали за Южную Африку. Некоторые инвалидами после этого стали, кому-то ноги взрывом оторвало. Им всем уже за 40 или за 50. И что им теперь делать? Вот потому мы пытаемся как-то им помочь. У меня в гараже два ящика с одеждой, я на днях отправляю их в Помфрет.

      То что АНК потребовал распустить 32-й батальон в 1993 году – могло ли это быть из-за того, что ангольцев посчитали предателями идеи черного национализма?
      Ну, я об этом не знаю. Я просто думаю, что АНК испугался. Испугался того, на что мы были способны. Мы были настолько хорошо подготовлены и так организованы, что случись чего, ну, попытка переворота, скажем – это было бы делом рук 32-го батальона. Я полагаю, что именно это АНК и беспокоило.

      В ЮАР использовали словечко bossies – когда речь заходила о пост-травматических расстройствах у ветеранов войны и нервных срывах на этой почве. Это касалось поколения, которое воевало на Пограничной войне. У вас было такое?
      Нет. Ну, понимаете, вот мой лучший друг погиб, когда ему было 19 лет – и с тех пор дня не проходит, чтобы я его не вспоминал. Ему пуля прилетела в голову. Один выстрел. Я бы, конечно, дико хотел видеть его рядом, чтобы он тут сидел и пил с нами пиво, но, в конце концов, так рассуждая – это был его выбор, воевать или нет, а война это всегда риск погибнуть. Собственно, ты так и решаешь – как тебе жить. Это твой выбор.


Мы всегда старались завоевать сердца и умы ангольцев – они делились с нами жизненно необходимой информацией и разрешали использовать свои колодцы, а они были единственным источником воды.


32 батальон расслабляется на берегах реки Окаванго.

(65 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Wednesday, January 25th, 2012
9:54 pm - ЮАР || Образование для черных
      (Банальность). Архи-традиционная болячка стран, в которых происходит смена режима – переписывание истории, точнее возникновение новых исторических мифов, на которых в дальнейшем официальная история будет строиться. Это было во все времена, в любой стране etc. Вопрос в интенсивности. Что касается «Черного континента», то там процесс – вполне естественно – принимает совсем уж буйные формы. В общем, то что с понятием fact-checking видимо придется распрощаться навсегда – наверное, придется принять как реальность. Каждый пишет что хочет и как хочет, не заботясь о хотя бы фактах, а, как известно, глупость, повторенная несколько раз становится «экспертным мнением», на которое не грех и сослаться.
      Частный случай – в данном случае, ЮАР. После отмены апартхейда история и историография «молодой» Радужной нации переписывается вовсю. В основном работа идет по двум направлениям – либо откровенный бред, либо (когда бред все-таки [пока еще] опровергается, смещаются акценты). Пример первый: «До 1994 года образование черным было недоступно, только единицы могли пробиться в университеты» и т.д. Пример второй: «Да, действительно, при апартхейде была неплохая армия, которая, в общем, относительно неплохо воевала, но это была исключительно карательная армия, и большую часть времени она занималась пытками-расстрелами-карательными операциями» и т.п.
      И так везде. Про армию как-нибудь в другой раз, сейчас пара штрихов к вопросу о высшем образовании в ЮАР во второй половине XX века. К утверждению типа «Черных в стране было подавляющее большинство, но высшее образование могла получить жалкая горсточка. После 1994 года высшее образование наконец-то стало доступно всем». 95% эту фразу примет на веру, более того, будет активно ссылаться на нее в дальнейших холиварах и срачах спорах и дискуссиях – поскольку рекомые 95% являются блоггерами и хомячьём «Экспертами По Всем Мировым Вопросам», чьем мнение в реальности не значит ничего «Весомо, Ценно и Авторитетно».
      Что же до фактов, то – вот тут уж действительно, только жалкая горсточка ими интересуется. Для тех кому интересно – что же там было при «ужасах апартхейда»?
      Национальная партия пришла к власти в Южной Африке в 1948 году – сделав своей политикой «апартхейд», т.е. «раздельное проживание и РАЗВИТИЕ рас». Естественно, что развитие белой части Южной Африки (а еще точнее - африканерской) было поставлено на первое место. Вплоть до 1959 года африканерские университеты традиционно ограничивали прием, набирая только белых. Но вот Университет Витватерсранда и Кейптаунский университет были открыты для всех этнических групп. Университет Наталя принимал всех студентов – но классы при этом были сегрегированны. И только Университет Форт Хэйр являлся преимущественно черным университетом. Так что в начале эпохи апартхейда, действительно, большинству черных был перекрыт путь к получению высшего образования.

Таблица 1. Статистика по учащимся в университетах ЮАР, 1958 год
  Белые Цветные Индусы Негры Всего
Университет Оранжевого Свободного Государства 1709       1709
Университет Потчефструма 1474       1474
Университет Претории 6324       6324
Университет Стелленбоша 3694       3694
Кейптаунский университет 4408 388 127 37 4960
Университет Наталя 2530 31 373 188 3122
Университет Витватерсранда 4756 22 158 73 5009
Университет Родса 1098       1098
Университет Южной Африки 6144 204 601 1179 8128
Университет Форт Хэйр   59 59 320 438
Итого 32137 704 1318 1797 35956
Процентное соотношение 89,4% 2,0% 3,7% 5,0% 100%


      В 1959 году Национальная партия приняла Поправки к Закону о высшем образовании. В документе говорилось, что черные, цветные (отдельная этническая группа в ЮАР) и индусы могут получать высшее образование только с письменного разрешения соответствующего министра. Но кроме того, для цветных и индусов (и других групп) этим указом открывались дополнительные ВУЗы.
      К 1970 году для черных южноафриканцев открыли два новых университета (Университет Зулуленда и Северный), один для цветных (Университет Западного Кейпа) и один для индусов (Университет Дурбан-Вествилль). Кроме того, появилось и два белых университета: Университет Порт Элизабет и Африканерский университет Рэнда. Что интересно, пять небелых университетов в плане предоставляемого образования отличались в лучшую сторону: они были лучше оснащены, и на одного профессора в них приходилось небольшое число студентов (что является безусловным плюсом) – по сравнению с белыми ВУЗами.
      За десятилетие (с 1958 по 1969 годы) число черных студентов в университетах выросло более чем в два раза – но одновременно в университеты в это же время массово пошла белая молодежь, так что общее соотношение «белые/небелые студенты» осталось практически неизменным. К тому же Университеты Витватерсранда и Кейптаунский практически полностью «побелели».

Таблица 2. Статистика по учащимся в университетах ЮАР, 1970 год
  Белые Цветные Индусы Негры Всего
Университет Оранжевого Свободного Государства 4222       4222
Университет Потчефструма 4212       4212
Университет Претории 12500       12500
Университет Стелленбоша 7827       7827
Университет Порт Элизабет 1144       1144
Кейптаунский университет 7528 291 148 2 7969
Университет Наталя 5706 43 331 63 6243
Университет Витватерсранда 9041 29 293 5 9368
Университет Родса 1803   40   1843
Университет Южной Африки 17899 584 1006 2397 21886
Африканерский университет Рэнда 1322       1322
Университет Форт Хэйр       610 610
Северный университет       810 810
Университет Зулуленда       591 591
Университет Дурбан-Вествилль     1654    
Университет Западного Кейпа   936      
Итого 73204 947 1818 4578 80547
Процентное соотношение 90,9% 1,2% 2,3% 5,7% 100%


      Но к концу 1970-х правящая Национальная партия начала постепенно разочаровываться в апартхейде – систему уже не считали панацеей от всех проблем Южной Африки, и тем более, от расовых болячек. Закон от 1959 года хотя и ограничивал прием небелых студентов в белые университеты, но все же не ставил непреодолимый барьер на пути к высшему образованию. В 1983 году 954 черных, 1255 цветных и 1323 студента-индуса получили разрешение министра образования обучаться в белых ВУЗах.

Таблица 3. Число черных, цветных и студентов-индусов,

получивших разрешение обучаться в белых университетах в 1980-1983 гг.
    Абитуриенты Принято % Отказано %
Черные 1980 1046 410 39,2 636 60,8
  1981 1391 667 48,0 724 52,0
  1982 1545 723 46,8 822 53,2
  1983 2605 954 36,6 1651 63,4
Цветные 1980 1175 989 84,2 186 15,8
  1981 1221 1126 92,2 95 7,8
  1982 1314 1172 89,2 142 10,8
  1983 1371 1255 91,5 116 8,5
Индусы 1980 1013 919 90,7 94 9,3
  1981 1049 924 88,1 125 11,9
  1982 1724 1374 79,7 350 20,3
  1983 1679 1323 78,8 356 21,2


      В том же году правительство приняло очередной закон о высших учебных заведениях, отменявший систему разрешений. Однако в одном из параграфов закона говорилось, что министр образования имеет право вводить квоту на число черных студентов, намеревающихся поступить в белый университет. Этот параграф вызвал сильнейшие протесты со стороны английских университетов (более либерально ориентированных – в отличие от африканерских ВУЗов). В итоге, в законе данный параграф остался, но на практике он никогда не применялся. Результатом закона явилось то, что английские университеты смогли принимать черных студентов напрямую.
      К этому же времени в стране появилось еще пять университетов для черных: Университеты Транскея, Бопутатсваны, Венды, Висты и Медицинский университет. Число черных студентов возросло до 33345. В таблице ниже показано соотношение черных, цветных и белых студентов по состоянию на 1983 год (последний год, когда действовал закон от 1959 года).

Таблица 4. Статистика по учащимся в университетах ЮАР, 1983 год
  Белые Цветные Индусы и китайцы Негры Всего
Университет Бопутатсваны 9 9 9 909 936
Университет Оранжевого Свободного Государства 8105 9 0 21 8135
Университет Потчефструма 7437 1 3 20 7461
Университет Претории 16849 2 2 1 16854
Университет Стелленбоша 12059 152 6 3 12220
Университет Порт Элизабет 2912 164 49 67 3192
Кейптаунский университет 10440 1121 331 257 12149
Университет Наталя 7929 228 1103 531 9791
Университет Витватерсранда 13877 213 1117 583 15790
Университет Родса 2913 80 124 176 3293
Университет Южной Африки 37902 3150 5892 12680 59624
Африканерский университет Рэнда 5818 14 1 12 5845
Университет Форт Хэйр* 44 24 3 3113 3184
Университет Транскея 0 0 0 2138 2138
Медицинский университет Южной Африки 101 0 6 820 927
Северный университет 25 2 3 3924 3954
Университет Венды 2 0 0 781 783
Университет Дурбан-Вествилль 118 44 5388 26 5576
Университет Западного Кейпа 58 4487 176 31 4752
Университет КваКва 9 0 0 384 393
Университет Виста 0 0 0 3010 3010
Университет Зулуленда 3 1 3 3858 3865
Итого 126610 9701 14216 33345 183872
Процентное соотношение 68,9% 5,3% 7,7% 18,1% 100%

      *цифры даны по состоянию на 1982 год

      1980-е годы охарактеризовались резким увеличением числа черных студентов, принятых как в черные университеты, так и в бывшие английские белые. К 1990 году общее число черных студентов в университетах ЮАР превышало 100 тысяч. Правда, африканерские университеты продолжали цепляться за исключительность и неохотно принимали студентов иных этнических групп.
      В 1991 году правительство де Клерка убрало последние препоны, ограничивающие прием студентов по национальному признаку. В 1994 году в университетах Южной Африки обучалось уже более 160 тысяч черных – 46,7% от всего числа студентов. Остальные распределялись следующим образом: белые – 41,4%, цветные – 5,1%, индусы – 6,9%. В дополнение к этому, 65 тысяч черных студентов получали высшее образование в политехнических институтах.

Таблица 5. Статистика по учащимся в университетах ЮАР, 1994 год
  Белые Цветные Индусы и азиаты Негры Всего
Северо-западный университет (Бопутатсваны) 0 0 0 3914 3914
Университет Оранжевого Свободного Государства 7831 444 13 969 9257
Университет Потчефструма 8301 204 30 1448 9983
Университет Претории 21500 218 160 2261 24139
Университет Стелленбоша 13016 1128 64 254 14462
Университет Порт Элизабет 3886 702 146 883 5617
Кейптаунский университет 8857 1930 725 2997 14509
Университет Наталя 6926 385 3832 3979 15122
Университет Витватерсранда 11662 339 2133 4025 18159
Университет Родса 2730 131 323 857 4041
Университет Южной Африки 53088 4732 10735 57603 126158
Африканерский университет Рэнда 10364 481 347 4301 15493
Университет Форт Хэйр*       5175 5175
Университет Транскея*       6628 6628
Медицинский университет Южной Африки 114 29 479 2777 3399
Северный университет*       13500 13500
Университет Венды*       6400 6400
Университет Дурбан-Вествилль 337 156 4941 5071 10505
Университет Западного Кейпа 184 6715 689 6662 14250
Университет Виста 174 631 66 33008 33879
Университет Зулуленда* 0 0 0 5660 5660
Итого 148970 18225 24683 168372 360250
Процентное соотношение 41,4% 5,1% 6,9% 46,7% 100%

      *Данных по расовому составу не имеется – поэтому цифры основаны на допущении, что все принятые студенты являются черными.

      Главным препятствием на пути получения высшего образования черными студентами с начала 1990-х годов (равно как и теперь) была не расовая дискриминация, а ухудшающееся качество среднего школьного образования, в особенности в части математики и точных наук. Ответственность за такое положение дел, безусловно, лежала на Национальной партии – но пришедшая ей на смену партия АНК внесла свою лепту в процесс развала среднего образования.
      Более того, вместо того, чтобы «открыть университеты для всех» (чем публично гордится АНК), в реальности правящая партия приняла закон о национальных квотах –прием студентов из национальных меньшинств в ВУЗы осуществляется пропорционально численности этих меньшинств к общему числу населения страны. Кроме того, правительство АНК закрыло медицинские и педагогические училища – а для огромного количества черных бедняков это был единственный шанс найти себе профессию и работу.
      Образовательная политика африканерского правительства, естественно, не была безупречной – и в этом ее, совершенно обоснованно обвиняли. Но – что касается, например, Великобритании, то и ей похвастаться в этом плане особо нечем. В Танганьике к моменту получения независимости в 1961 году было всего 120 черных с высшим образованием – и ни одного университета. В Ньясаленде – 35 (по состоянию на 1964 год). В Нигерии в 1961 году был один-единственный университет с 1000 студентами. В Замбии (Северной Родезии) на момент независимости (1964 год) только у 1200 черных было среднее образование и немногим более 100 могли похвастаться университетским дипломом.
      Единственная страна, которая подавала всем пример – Южная Родезия. В отличие от своих соседей с юга, белые в Южной Родезии (а позже и в Федерации [1953 - 1963]) полагали образование африканского населения приоритетным – до такой степени, что начальное образование для всех черных было обязательным. В период правления Яна Смита до 25% бюджета уходило на нужды образования черного населения.
      В Университетском колледже в Солсбери (Университетский Колледж Родезии и Ньясаленда (UCRN)), [сейчас Университет Зимбабве в Хараре] первый межрасовый набор студентов, обучавшихся по программе обмена с Университетом Лондона, произошел в 1957 году. Медицинские степени стали присваиваться студентам-африканцам (по программе Университета Бирмингема) в 1963 году. Первый небелый ученик был принят в до той поры белую школу (Питерхаус) в 1957 году. Более того, для обучения в UCRN требовалось сдать экзамены продвинутого уровня по стандартам экзаменационной комиссии Оксфорда / Кембриджа. Этот стандарт был куда как выше, чем тот, что существовал тогда в ЮАР. В результате, выпускники UCRN при выпуске обладали исключительно качественным образованием.
      Последствия этой идеи – внедренной белыми в Родезии – вылились в то, что в Родезии образовался класс хорошо образованных черных африканцев.
      Правда, Родезию это не спасло.

      Так вот, что касается «запрета черным учиться в ЮАР» - из приведенных выше материалов можно не напрягаясь сделать логичные выводы. Sapienti sat. Но то – sapienti.

(21 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Monday, January 23rd, 2012
2:33 pm - ...I presume?


Я, конечно, честно хотел спросить, "какого ж хера вы слили Родезию" "считаете ли вы, что ваши действия по отношению к Родезии в то время были оправданы" - но, учитывая жесткие требования к интервью - увы.
Ну и ладно.

А вообще, конечно, интересно. Легенда мировой дипломатии - безотносительно. Человек, так или иначе, работавший (официально и неофициально) при десяти администрациях США, начиная с Кеннеди. Со сколькими мировыми лидерами он запросто беседовал - считать устанешь.
Знаменитая "Теория шести рукопожатий" в этом случае, вообще, скукоживается до незнамо чего.

Старику 88 лет - при этом невероятно блестящий ум и удивительные формулировки.
Интересно.

Ну в общем, остался один шаг - интервью с Робертом Гаврилычем, на худой конец с Зумой (ну или Манделой).
После чего, можно и помирать спокойно расслабиться, сидеть на берегу Тихого океана, курить душистый табак и смотреть на волны.

(148 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Thursday, January 19th, 2012
7:48 pm - Waarom stilte oor Christene?
      Waarom stilte oor Christene?
      Rhoda Kadalie

      Почему молчат об убийствах христиан?
      Рода Кадали, Die Burger
      16 января 2012

      На Ближнем Востоке убивают христиан. Теперь этнически-религиозный конфликт вспыхнул и в Нигерии, которая пытается разобраться с исламскими боевиками из «Боко Харам».
      31 декабря в Египте при взрыве бомбы, сработавшей в тот момент, когда христиане-копты покидали торжественную новогоднюю службу в церкви, погиб 21 христианин. Хотя власти возложили вину за убийство коптов на Аль-Каеду, местные жители говорят, что теракт – дело рук исламских боевиков, которые разжигают религиозный конфликт.
      Учитывая то, что Египет теперь находится под плотным контролем «Братьев Мусульман», «Арабская Весна» постепенно превращается в «Зиму Тревоги Нашей» для христиан и для тех, кто хочет жить в по-настоящему демократическом государстве. В стране, где проживает 80 миллионов человек, из которых 90% мусульмане и 8% христиане, большинство, оказывается, ощущает для себя угрозу со стороны христиан, которые хотят всего лишь права на свободу вероисповедания.
      Лидирует в преследовании христиан Иран, у которого уже есть опыт в репрессиях против бахаев и курдов. Уже несколько лет иранские власти проводят аресты христиан, обвиняя их в том, что они пытаются обратить мусульман в Христову веру. В стране проживает всего 1% людей, считающих себя христианами, но власти Ирана превращают их жизнь в натуральный ад, отчего христиане вынуждены спасаться бегством. Даже настолько беспомощная организация как ООН признает, что из страны уехала половина христианского населения. С учетом указа от 2008 года, в котором говорится, что «все вероотступники мужского пола должны быть преданы смерти, а женского пола – пожизненному заключению», перспективы для христиан в Иране выглядят мрачно. Что еще хуже, аятолла Хаменеи объявил христианские церкви угрозой национальной безопасности страны.
      То же самое касается Ирака. В середине ХХ века в стране было 10% христиан, в 2000 году – 5%, а в 2008 – уже 3% (800 тысяч человек). Десятки тысяч иракских христиан бежали в соседние страны. Еврейская община Ирака эмигрировала полностью. Веротерпимость по отношению к христианам исчезла – это в стране, где христиане жили 2000 лет. Кровавая баня, устроенная террористами в октябре 2010 года в католической церкви в Багдаде («непристойного гнезда неверных») – это продолжение джихада, целью которого является тотальное уничтожение всех иракцев-христиан.
      Примечательно, что международное правозащитное сообщество по этому поводу хранит молчание. Любой, даже самый невинный намёк на критику ислама вызывает резкую реакцию администрации Обамы, Евросоюза и ООН. Но когда дело доходит до христиан – картина прямо противоположная. Вопрос: почему?
      Когда сирийский лидер Башар Асад развязал войну против своего народа, уничтожая при этом тысячи своих граждан, в Кейптауне состоялось заседание трибунала Рассела, посвященное вопросу: является ли Израиль государством с режимом апартхейда или нет. Подобно бывшему министру полиции Джимми Крюгеру, который никак не отреагировал на смерть чернокожего лидера Стива Бико, международные правозащитные стражи не произносят ни звука о зверствах, творящихся в Ливии, Йемене, Бахрейне, Египте и Сирии. У них есть шаблон «Запад против Востока», и они элементарно не знают, как себя вести, когда ситуация в эту схему не вписывается. В их парадигму просто не входит вопрос нарушений прав человека в пост-колониальных и арабских странах.
      Как-то подозрительно молчат и Мировые Старейшины – не говоря уже о наших самозваных защитниках прав человека: Звелинзиме Вави, Заки Ахмате, Ронни Кассрилсе, Ясмине Суке, Десмонде Туту, Стивене Фридмане, Фариде Эсаке и других. Жестокое подавление свободы слова, совести и собраний христиан в мусульманских странах как-то ускользнуло от их внимания. Этакая благопристойная форма антисемитизма, укладывающаяся в тенденцию «Запад против остального мира».

(28 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Wednesday, January 18th, 2012
9:34 pm - Африка || АНК и Единая Россия
      The succession question: United Russia and the ANC compared
      Isaac Mpho Mogotsi, Executive Director of the Centre of Economic Diplomacy In Africa (CEDIA), former diplomat.

      Вопросы преемственности: сравнение «Единой России» и АНК
      Айзек Мпо Могоци, исполнительный директор Центра Экономической дипломатии в Африке, бывший дипломат.
      11 января 2012

      27 октября 2011 года, издание Moscow News, российская англоязычная газета опубликовала большое количество комментариев на тему решения принятого премьер-министром Российской Федерации Владимиром Путиным и президентом России Дмитрием Медведевым поменяться своими официальными должностями в 2012 году.
      Такая перестановка на самом верху российской власти называется «правящий тандем» - он предназначен для того, чтобы обеспечить стабильность и предсказуемость при передаче власти в России.
      Своим появлением и развитием «правящий тандем» обязан определенной исторической случайности – а именно тому, что и Владимир Путин и Дмитрий Медведев родились в Ленинграде (сегодня это Санкт-Петербург), один в 1942 году, а другой в 1965 году.
      Именно это обстоятельство и привело к тому, что в 1999 году Дмитрия Медведева пригласили на работу в качестве заместителя руководителя администрации президента – в аппарат тогда еще и.о. президента РФ Владимира Путина. После этого его назначили руководителем предвыборного штаба Владимира Путина на президентских выборах 2000 года – каковые Путин выиграл с оглушительным успехом.
      Это была первая мирная передача верховной власти в посткоммунистической России, когда болеющий президент Борис Ельцин уступил место назначенному преемнику Владимиру Путину. С конца 1999 года, когда первый демократически избранный президент РФ Борис Ельцин неожиданно ушел в отставку по причине плохого здоровья и надвигающейся старости, и до выборов весной 2000 года Путин исполнял обязанности президента Российской Федерации.
      Примерно в это же время, за тысячи километров от России, на другом конце Земли, на южной оконечности африканского континента, происходила другая передача верховной власти – куда более непредсказуемая и спорная.
      После того, как в 1999 году Табо Мбеки сменил на посту президента ЮАР Нельсона Манделу, новоизбранный глава государства по какой-то необъяснимой причине назначил на должность вице-президента страны мало тогда кому известного чиновника из правительства провинции Ква-Зулу Наталь Джейкоба Зуму – Зума также был вторым лицом в партии Африканский Национальный Конгресс (АНК) после Мбеки.
      Это судьбоносное решение, принятое Мбеки, через несколько лет (к 2005 – 2007 годам) породило невероятной силы правительственный скандал, каковых не было за всю историю АНК и Южной Африки после падения режима апартхейда: хаос, насилие и непристойную свару, которой сопровождалась передача власти.
      К июню 2005 года Мбеки принял еще одно судьбоносное и беспрецедентное решение – сместить Джейкоба Зуму с должности вице-президента (после обвинений в коррупции бывшего советника Зумы по финансовым вопросам). После чего прямо на глазах у южноафриканской публики развернулась натуральная драка за власть в АНК (включавшая в себя и межфракционную борьбу) – крупнейшая с момента отмены режима апартхейда в 1994 году.
      Политических обозревателей, которые освещали этот скандал, более всего изумляло то, что Мбеки и Зума, тянувшие каждый на себя одеяло в АНК, когда-то были верными соратниками: ещё с тех времен, когда они впервые повстречали друг друга в 1975 году, находясь в изгнании в Королевстве Свазиленд, где Табо Мбеки учил Джейкоба Зуму обращению с оружием.
      В 1970-х годах они оба были избраны в НИК АНК, а в конце 1980-х годов участвовали в секретных переговорах тогда еще запрещенного АНК с представителями режима апартхейда.
      Но в 2000-х годах они яростно сцепились друг с другом за контроль над АНК.
      В России же, в соответствии с концепцией «правящего тандема», в мае 2008 года Медведев сменил Путина на высшем должностном посту, став третьим по счёту президентом России – а Путин занял кресло премьер-министра. До момента избрания Медведев занимал должность первого вице-премьера, ответственного за национальные проекты.
      Годом ранее, в 2007 году, в сонном провинциальном городишке Полокване, столице нищей провинции Лимпопо, Мбеки и Зума решили сойтись в жестокой решающей схватке – каждый решил вырвать у своего противника победу и заполучить контроль над АНК. По итогам внутрипартийных выборов – честных, демократических и предельно драматических – победу одержал Зума.
      В 2008 году, когда Медведев устроился в Московском Кремле, центре федеральной власти в России, и начал наращивать свою силу, а премьер Путин переехал в московский Белый Дом и привыкал к новой для себя роли несколько менее влиятельного лица в государстве, в Южной Африке правящая партия, по настоянию своего нового лидера Джейкоба Зумы, отозвала Мбеки с поста президента Южно-Африканской Республики – в сентябре 2008 года.
      Вместо Мбеки, на период до проведения президентских выборов 2009 года, в качестве и.о. президента, АНК назначил одного из самых своих неприметных и скромных партийных функционеров – заместителя Зумы Калиму Мутланте. Мбеки был довольно бесцеремонно (хотя формально все было проделано в соответствии с конституцией) скинут с поста – но на этом битва за передачу власти в АНК не закончилась.
      На другом конце мира страстное увлечение политикой «правящего тандема», который обеспечивал контроль и порядок, привело к новому этапу – на съезде правящей партии «Единая Россия» в октябре 2011 года Медведев и Путин объявили, что в 2012 году они опять поменяются местами. «Единая Россия» поддержала решение тандема Путин-Медведев о такой передаче власти.
      Почти в то же самое время, АНК, судя по всему, вознамерился написать еще одну некрасивую главу в этой непристойной саге о передаче властных полномочий и межфракционной борьбе.
      АНК был вынужден применить меры дисциплинарного характера против лидеров своей формально самоуправляющейся и довольно независимо настроенной Молодежной Лиги АНК. Начало слушаний против лидеров МЛАНК в штаб-квартире АНК в Лутули-Хаус ознаменовалось беспрецедентными буйствами сторонников МЛАНК и схватками их с полицией на улицах Йоханнесбурга.
      В декабре этого года в Мэнгонге на юбилейном съезде АНК, посвященном столетию партии, битва за власть в партии, судя по всему, продолжится.
      Южноафриканская Sunday Times от 2 октября 2011 года опубликовала статью под заголовком «Зуме брошен вызов – региональные отделения АНК хотят видеть президентом Мутланте». Понятно, что сезон новых политических битв, фракционных драк и борьбы за власть уже начался – хотя АНК об этом официально пока не объявлял.
      Но на этот раз битва за власть будет разворачиваться по сценарию – Зума, намеревающийся во второй раз стать лидером АНК и президентом ЮАР против своего заместителя по партийной и государственной линии Калимы Мутланте. Битва обещает быть такой же жестокой и малопристойной – как и в 2005-2007 годах, когда Зума дрался с Мбеки, а страдали от этой свары все: АНК, государство и общество.
      Новое в этой истории то, что впервые за всю 100-летнюю историю существования АНК, у партии появился лидер (в лице Джейкоба Зумы), который уже во второй раз за менее чем пять лет втравливает свою самую сильную партийную фракцию в очередную драку за власть – и это в год когда партия празднует свой вековой юбилей. В 2007 году Зума воевал с Мбеки – и честро выиграл то состязание. Сейчас он вознамерился воевать со сторонниками Калимы Мутланте за место лидера АНК.
      Повторит ли он свой триумф, как это было в 2007 году?
      Есть один момент, который южноафриканские наблюдатели как-то не очень замечают: в период между 2008–2009 гг. АНК без лишней помпы довольно успешно применял на практике русскую стратегию «правящего тандема» – когда Мутланте, в соответствии с партийными инструкциями занял кресло Мбеки в 2008 году. Это была мирная демократическая и конституционная передача власти от избранного президента неизбранному и.о. президенту.
      Джейкоб Зума был настолько впечатлен тем, насколько тихо и спокойно был осуществлен процесс передачи властных полномочий от Мбеки к Мутланте и от Мутланте к нему, а также той ролью, какую Мутланте в этом сыграл, что особо отметил Мутланте в своем инаугурационном обращении к стране и к миру 9 мая 2009 года.
      Почему же Зума теперь забыл то, что он говорил в своей речи в 2009 году и решил сегодня опять побороться за власть в АНК – прекрасно при этом понимая, какими разрушительными последствиями это грозит партии, государству и обществу?
      Может быть Зумой движет непреодолимая страсть к президентству, столь характерная для Африки – а именно та жажда власти, когда действующий африканский президент цепляется за власть любыми способами (даже если это ослепляющее желание оставаться у власти угрожает партии и стране)?
      Массовые протесты, прошедшие в России против фальсификаций на недавних парламентских выборах (т.н. «Снежная революция»), а также растущая оппозиция тандему Путин-Медведев после объявления о передачи власти в тандеме в 2012 году ставит под сомнение жизнеспособность этой русской уникальной схемы передачи власти. После этих протестов Moscow News опубликовала ряд статей, критикующих данную договоренность в тандеме.
      Может быть, премьер-министром Путиным движет непреодолимая страсть к президентству, и он намерен цепляться за власть любыми способами (даже если это желание быть у власти напрямую угрожает исторической задаче модернизации постсоветской России, которая поставила перед собой партия «Единая Россия»)?
      Сможет ли Путин выиграть президентские выборы в марте 2012 года в условиях прозрачности, открытости, честности и свободы?
      В течение столетий Россия жила сначала под царским деспотизмом, а позже под советским авторитаризмом – вплоть до десятилетия 1990-х годов, когда в стране совершился хаотический и беспорядочный переход от советского коммунизма к началам формирования демократического мироустройства.
      В Южной Африке также происходил подобный процесс перехода – от столетий колониального правления белых поселенцев и режима апартхейда к здоровой многопартийной демократии. Процесс этот начался реформами, инициированными в 1989 году бывшим главой страны Фредериком де Клерком, и увенчался избранием на должность президента Нельсона Манделы в мае 1994 года.
      В России процесс перехода к демократии привел к возникновению правящей ныне партии «Единая Россия» (лидером которой является Путин), наиболее мощной из политических партий.
      В ЮАР реформы, начатые де Клерком, в итоге привели к возвышению правящей ныне партии АНК (лидером которой является Зума), наиболее мощной из политических партий Южной Африки.
      Но когда дело доходит до различных внутрипартийных вызовов, проблем, вопросов, внутрипартийной борьбы, соперничества за лидерство в партии и проблем передачи власти, то АНК и «Единая Россия» реагируют на них абсолютно по-разному.
      Учитывая то, что и Россия и ЮАР обе являются развивающимися странами, молодыми демократиями периода окончания Холодной войны, крупными региональными державами, успешными развивающимися рыночными экономиками, крайне влиятельными членами БРИКС и «Большой 20-ки» – какая из партийных моделей смены власти более отвечает уникальным национальным особенностям и требованиям развития каждой из стран, России и Южной Африки?
      Модель АНК – открытые ритуальные, возведенные в культ жестокие свары при передаче власти, повторяющиеся каждые пять лет?
      Или модель «Единой России» – патерналистская, снисходительно-добродушная и предсказуемая смена власти в «правящем тандеме»?
      Могут ли АНК и «Единая Россия» научиться чему-то друг у друга в этих спорных и рискованных вопросах, касающихся внутрипартийной политики, руководства государством и смены власти в ходе их исторического переходного периода?
      Станет ли 2012 год кошмаром как для АНК так и для «Единой России»?
      Или же они обе спокойно переживут этот период и триумфально встретят новый 2013 год?

(6 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Monday, January 16th, 2012
8:42 pm - Африка || Как писать про Африку
      Старое (2005), но очень верное и местами дико смешное эссе кенийского писателя и журналиста Биньяванги Вайнаны. В принципе тема рецензий на всякие мусорные киноподелки типа «Слезы солнца» / «Кровавый алмаз» после этого закрыта. Перевод ©.

      How to Write about Africa
      Binyavanga Wainaina
      Как писать про Африку
      Биньяванга Вайнана

      Во-первых, в названии обязательно должны присутствовать слова «Африка», «Тьма» или «Сафари». В подзаголовке можно употребить «Занзибар», «Масаи», «Зулусы», «Замбези», «Конго», «Нил», «Огромный» (-ая, -ое), «Небо», «Тень», «Барабан», «Солнце» или «Былое». Учтите, что «Население» относится только к белым африканцам, а вот «Народ» - это о чёрных.
      Ни при каких обстоятельствах не помещайте на обложку книги фотографию прилично одетого успешного африканца – ну, разве только это не лауреат Нобелевской премии. Вместо этого лучше показать АК-47, торчащие от голода ребра, обнаженную грудь и т.д. Если вам так уж необходим африканец, то он обязательно оденьте его в национальную одежду масаи, зулу или догон.
      Что касается текста – пишите об Африке как будто это не континент, а просто одна страна: знойная, пыльная, с огромными равнинами, покрытыми колышущейся травой, и на оных равнинах бродят гигантские стада вперемешку с высокими, изможденными голодом людьми. Либо же это жаркая и влажная местность, где проживают пигмеи-коротышки, поедающие приматов. Не надо связываться с точными описаниями, деталями и т.д. – зачем? Африка огромна: 54 страны и 900 миллионов человек, у которых просто нет времени, чтобы читать вашу книгу – они умирают от голода, страдают, воюют, бегут из своей страны и прочая и прочая. На континенте вообще-то полно пустынь, джунглей, гонных плато, саванн и тому подобных мест, но вашего читателя это мало волнует, так что пишите а) романтично, б) выразительно и в) как можно более общо.
      Обязательно напишите о том, как африканцы любят музыку и ритм – это нечто имманентное для них – а также о том, что они едят то, отчего других стошнит. Не надо упоминать про рис, пшеницу и говядину – вместо этого в меню африканца на желанном месте стоят мозги обезьяны (а также козлятина, змеи, гусеницы, корешки и любая дичь). Покажите читателю, что вы способны употреблять всё это в пищу, не моргнув глазом – и опишите, как вы смогли научиться любить эту кухню. Вас же искренне волнует Африка, не так ли?
      Строжайшие табу (не пишите ни в коем случае!): обычные бытовые сцены; любовь между африканцами (если там не присутствует смерть); простое упоминание африканских писателей и интеллектуалов; дети, которые ходят в школу (школьники уместны только в том случае, если они страдают от неизлечимой лихорадки Эбола или подвергаются насильственному женскому обрезанию).
      Повествование очень желательно вести sotto voce (доверительно и вполголоса), привлекая тем самым читателя на свою сторону. Ну, и, конечно, не забывать про печальные обертона a la «примерно этого я и боялся». В самом начале книги необходимо четко обозначить, что ваши либеральные принципы тверже алмаза, а вот ближе к концу упомянуть, как вы любите Африку, как вы влюбились в это место, и что вы просто жить не можете без Африки. Африка это единственный континент, который вы можете любить – ну так используйте это на полную. Если вы мужчина, то опишите девственные влажные тропические леса. Если вы женщина – то пишите об Африке, как о крутом мужике в охотничьей куртке, уходящем в закат. В общем, какой бы подход вы ни избрали, вам необходимо оставить у читателя впечатление, что без вашего вмешательства, а тем более без вашей ценнейшей и важнейшей книги, Африка просто обречена.
      Что касается героев книги. В число африканских персонажей могут входить обнаженные воины, верные слуги, прорицатели, провидцы-лозоходцы и древние величественные мудрецы-отшельники. Либо же коррумпированные политики, местные экскурсоводы с десятком жен в каждой деревне или же проститутки, с которыми вы спали. Верный Слуга всегда себя ведет подобно семилетнему ребенку и нуждается в твердой руке – он панически боится змей, обожает детей и всегда посвящает вас в свои запутанные домашние драматические коллизии. Мудрый Старик родом из какого-нибудь благородного племени (ни в коем случае не из алчных кикуйю, игбо или шона). У него слезящиеся глаза и он единственный кто близок к Матери-Земле. Современный Африканец – это жульман-толстяк, работающий в визовом отделе посольства и отказывающийся выдавать разрешения на работу опытным белым людям из стран Запада, которые искренне пытаются помочь Африке. Он враг всяческой модернизации и всегда использует свое положение, чтобы максимально осложнить жизнь прагматичным и наивным экспатам, кои намерены разбить в стране заповедник либо учредить неправительственную общественную организацию. Либо же он – интеллектуал, получивший образование в Оксфорде, а позже ставший безжалостным кровожадным политиком в роскошном костюме с Сэвил-Роу. Он людоед, он обожает дорогущее шампанское, а его мать – знахарка и богатейшая женщина, которая на самом деле правит страной.
      Среди прочих героев обязательно должна присутствовать едва прикрытая одеждой Голодающая Африканка, с плоской иссохшей грудью, которая бродит по лагерю беженцев в надежде получить гуманитарную помощь с Запада. У ее детишек – распухшие от голода животы и облепленные мухами веки. Она являет собой олицетворение беспомощности. У нее нет прошлого, нет никакой истории (это лишнее, поскольку похерит весь драматизм). Стоны и плач – это хорошо. В диалогах она не должна ничего о себе рассказывать – за исключением ее (невыносимых) страданий. Также не забудьте включить в число героев по-матерински добродушную женщину с раскатистым смехом – она должна о вас заботиться как о сыне. Назовите ее просто – Мамушка. Ее дети, к сожалению, превратились в уличную шпану. Они должны постоянно виться вокруг вашего героя – что придает ему положительный оттенок. Ваш герой должен учить их, купать их, кормить их – вообще он должен часто быть рядом с детьми, а кроме того, о, он из непростых: он видел Смерть. Ваш герой – это конечно вы (если это репортаж), или же всемирно известный трагический красавец/аристократ, который посвятил жизнь спасению животных (если это художественное произведение).
      Что касается антагонистов (с Запада), то сюда можно включить отпрысков министров из кабинета тори, африканеров и служащих Всемирного банка. Говоря об эксплуатации со стороны иностранцев, упомяните китайцев и индусов. Во всех африканских бедах вините Запад – правда, не вдаваясь в детали.
      Вообще, широкие мазки там и сям – это всегда хорошо. Избегайте показывать африканцев смеющимися, пытающимися дать образование своим детям либо же просто занятых повседневной жизнью. Герои-африканцы должны время от времени должны изрекать какое-нибудь глубокомысленное замечание, проливающее свет на Европу, Америку, ну или Африку. Они должны быть колоритными, экзотичными и вообще невероятными – но избегайте всякой глубины характеров: никаких диалогов, никаких конфликтов, никаких выводов из историй, никаких острот-каламубров (это отвлекает).
      Вот что необходимо описать в мельчайших деталях, так это обнаженные груди (молодые, старые, большие, маленькие, порядочной женщины или жертвы насилия); обрезанные женские гениталии либо же распухшие гениталии. Да вообще, любые гениталии. И мертвые тела. А еще лучше – обнаженные мертвые тела. И совсем хорошо – гниющие обнаженные мертвые тела. Помните, что любое ваше произведение, в котором люди будут выглядеть жалкими, грязными, умирающими, голодающими и т.д. будет расцениваться как «Настоящая Африка» – а ведь вам именно это и надо вынести на суперобложку. Вас не должно тошнить от этого: ведь вы же пытаетесь помочь африканцам получить гуманитарную помощь от Запада. Ах, да, наиглавнейшее табу – никогда, ни при каких условиях не писать или показывать мертвых или страдающих белых в Африке.
      Животные – их надо показать сложными комплексными персонажами. Они говорят между собой – ну, общаются, неважно (либо рыкают/фыркают, горделиво встряхивая гриву); у них есть имена, у них есть желания и амбиции. У них также есть семейные ценности: видели, как львы обучают своих львят? Слоны всегда заботятся о потомстве – ну, тут либо это правильные феминистки (самки), либо благородные патриархи (самцы). То же самое относится и к гориллам. Никогда, ни единого плохого слова о слонах или гориллах. Слоны могут вытаптывать посевы, разрушать жилища и даже убивать людей – им это можно. Всегда занимайте сторону слона. Что касается больших кошек, то у них всегда безупречный английский. Гиен можно убивать, это допускается (гиены, кстати, говорят с легким ближневосточным акцентом). Любой пигмей-африканец, живущий в джунглях (или в пустыне) обладает хорошим чувство юмора – если только он не находится в состоянии войны с гориллами или слонами: в этом случае он воплощение зла.
      Самые важные люди в Африке (после мировых знаменитостей-активистов, озабоченных судьбами континента и сотрудников гуманитарных организаций, естественно) – это борцы за охрану окружающей среды. Не вздумайте их обижать. Вам необходимо добиться, чтобы они пригласили вас в свой заказник/природный заповедник, где мирно бродят дикие животные – это единственный правильный способ взять интервью у мировой знаменитости-активиста. Потрет героического борца за охрану окружающей среды на обложке вашей книги (занятого работой) способен творить чудеса (в смысле продажи тиража). Любой белый, загорелый персонаж в куртке-сафари, у которого когда-то в детстве была ручная антилопа, либо выросший на ферме – это борец за охрану окружающей среды, который спасает африканское наследие животного мира. Во время интервью с ним (с ней) не надо спрашивать, какими фондами он/она располагают, или сколько денег они выручают со своих животных. И тем более не спрашивайте, сколько они платят своим сотрудникам.
      Чрезвычайно важно написать что-нибудь про свет – иначе читатель просто выбросит вашу книгу. И закаты – конечно, конечно же, африканские закаты обязательны! Они всегда кроваво-красные и огромные. В Африке вообще всегда и везде бескрайнее небо. И бескрайние пространства со стадами животных – Африка это Страна Бескрайних Пространств. Когда вы будете писать о бедственном положении с флорой и фауной, то обязательно скажите, что Африка сильно перенаселена. Когда ваш главный герой будет находиться в джунглях или в пустыне вместе с аборигенами (любыми местными жителями ниже его ростом), неплохо упомянуть, что Африка сильно обезлюдела из-за СПИДа и Постоянных Войн (писать с большой буквы).
      Также необходимо описать ночной клуб под названием «Тропикана» где постоянно тусуются белые наемники, мерзкие африканские нувориши, проститутки, повстанцы и экспаты.
      И всегда заканчивайте свою книгу цитатой из Нельсона Манделы – что-нибудь про радугу или возрождение. Вас же искренне волнует Африка, не так ли?

(81 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Wednesday, December 14th, 2011
9:45 pm - ЮАР || Из антологии южноафриканской поэзии
      Three graves and a gate: Poems by Kobus Moolman, Modikwe Dikobe, Jane Fox and Uys Krige
      Patricia Schonstein, Dec 7th, 2011
      Три могилы и ворота: стихи Кобуса Мулмана, Модикви Дикобе, Джейн Фокс и Эйса Криге
      Патриция Шонстейн, 7 декабря 2001 года

      Множество пеших троп и дорог пересекает поэтическую антологию «Африка! Моя Африка!». С них открываются огромные пространства и необозримые горизонты. На некоторых пейзажах можно увидеть одиноко стоящие фермы, ворота и старые-старые кладбища.
      Много лет назад, когда я жила в Родезии, проезжая вечерами по длинным пустым дорогам, я порой видела вдалеке огоньки удаленных ферм, светившихся в подступавших сумерках. Я всегда думала при этом о людях, которые жили в тех домах, чьи окна светились в ночи: что это за люди? Почему их пути привели их именно сюда, в эти затерянные уголки и почему они именно здесь осели? Они сами себе делают свечи и лампы? А такая изолированность – как она на них влияет: становятся ли они более созерцательными и философскими? И кто пишет стихи и эпитафии на их могильных камнях, когда они умирают?
      Возможно, именно эти крошечные огоньки одиноко стоящих домов и повлияли на мой устойчивый интерес к вопросам этического света и тьмы; на то, что я навсегда была очарована видом ворот, ведущих на ферму и дорогами, проложенными по диким полям; на мой интерес к тем простым словам на камнях, что остаются после людей в конце их жизненного пути.
      За многие годы путешествий по центральной Африке вместе с моим мужем, Доном Пинноком, я научилась не ездить по ночам в диких местах. Перед самым заходом солнца мы разбивали лагерь, и с наступлением темноты разводили костер. Мы сидели и смотрели на звезды, сидели в благоговейном молчании, восхищаясь величием и простотой окружающего мира; поглядывая на далекие огни ферм – и когда эти огоньки гасли и нас накрывала темнота, то мы еще долго пребывали в раздумьях, подспудно помня о том, что рано утром взойдет солнце и мы продолжим наш путь.

      * * *

      Кладбище в вельде, около Карнавона
      Кобус Мулман

      где почва красная иссохла
      под жаркою гримасой солнца
      там, у забора из камней
      где ветер свищет над могилой:

      Йоханнес Манс Клути
      Йоханнес Манс Клути (мл.)
      Йоханна Клути

       ‘God’s weg is volmaak’
       (‘Пути Господни совершенны')

      Могила неизвестного белого
      Модикви Дикобе

      Мир праху твоему, старик.
      сложили камни на твоей могиле
      в знак уважения
      со стороны других.

      ты выбрал эту землю
      чтоб жить на ней
      и дом свой тут построил
      на этих склонах
      жила твоя община
      через дорогу
      ты жал маис
      а в том пруду поил скотину
      тяжелую годину
      делили вместе пополам
      протягивая руку в час нужды

      мир праху твоему, старик
      твой клан всегда приходит
      чтоб помянуть тебя
      Покойся с миром!

      История
      Джейн Фокс

      Там, где-то в Африке, есть место,
      где тростники бормочут сонно,
      шуршат под ветром о своём;
      там спят миазмы лихорадки,
      там выжег зной высокотравье,
      там на рассвете прилетают
       (чтоб на закате вновь исчезнуть)
      большие ибисы – и слышно
      как глухо шлепает крыло.
      Меж валунов зелено-серых
      течет река. Тростник прибрежный
      шуршит, колышется негромко,
      и мальчик, сидя у протоки
      запруду строит из камней –
      ступая очень аккуратно
      своими кедами по глине,
      он камешки кладет по устью
      пустоты галькою забив.
      Тростник шумит. По-над рекою,
      вздымая пыль, пугая стаю,
      раскатом грома пролетает
      огромный темный вертолет.
      На берегу плита: две части,
      когда-то бывшие единым;
      Ребенок думает, садится,
      на них устроясь поудобней,
      и смотрит долго на запруду,
      ногами упираясь в буквы,
      что выбиты на той плите:

      Здесь упокоился навечно
      Полковник Гарри Хейзелгроув
      И три сестры его любимых:
      Грейс,
      Эмили и
      Китти

      И дата – год двадцать второй
      Двадцатого столетья.

      Ворота на ферму
      Эйс Криге

      По обе стороны большой дороги
      в траве кроваво-красные алоэ;
      Цветки лиан – как искры пламенеют.
      Но на душе – ни мысли, ни волненья.
      Один лишь ветер…тихий бриз полудня,
      неслышно заблудившийся в траве.

      Над головою голубеет небо;
      вдали, в садах ручей течет, сверкая
      зеленою водою меж деревьев.
      Холмы уснули в мире и покое –
      окутаны нависшей тишиною;
      ни шороха, ни звука – ничего.

      Я в этой жизни исходил немало,
      но никогда сюда не возвращался,
      предпочитая новые пути.
      Года прошли, иллюзии разбились,
      но в сердце тихо теплится надежда –
      и я готов опять открыть ворота.

      Они стоят. Огромная марула
      укрыла их раскидистою кроной.
      Внутри меня гармония покоя,
      и нет уже ни горечи, ни злости.
      Я опускаю руки на задвижку…
      …и в сердце открываются ворота.

      * * *

      Veld cemetery, Carnarvon by Kobus Moolman (New Contrast, 147, Volume 37, No 3 Spring 2009).
      Кобус Мулман, поэт, драматург, преподаватель писательского мастерства в Университете КваЗулу-Наталь.

      Grave of unknown whiteman by Modikwe Dikobe (Poetry works ed. by Robin Malan. David Philip Publishers, 1995)
      Модикви Дикобе, поэт, прозаик, профсоюзный и общественный деятель в Йоханнесбурге в 1940-х гг.

      History from Ghost Writer and other poems by Jane Fox, (Unpublished Manuscript, 2008)
      Джейн Фокс, поэт, прозаик и биограф

      Farm gate by Uys Krige (The New Century of South African Poetry, ed. by Michael Chapman. AD Donker Publishers, 2002)
      Эйс Криге (1910–1987), южноафриканский писатель, поэт, драматург, переводчик и военный корреспондент, лауреат многочисленных премий. Перевел на африкаанс стихи Уильяма Шекспира, Фредерико Гарсия Лорку, Пабло Неруды и Лопе де Веги.

      Перевод на русский язык©[info]tiomkin, 2011

      + Из антологии родезийской поэзии

(8 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Tuesday, December 13th, 2011
3:29 am - О хорошем отношении к лошадям носорогам
Пока френд-лента методично и неумолимо старается сойти с ума, убеждая себя, что "нет у революции конца", на Земле происходят негромкие события, на которых собственно, этот мир пока что держится.
      Roccy sal dalk gou weer sien
      Herman Scholtz, Pretoria, 10/12/2011

      Рокки снова начнет видеть
      Херман Шольтц из Претории, 10 декабря 2011 года

      Рокки, ослепший детеныш носорога, возможно, скоро снова начнет видеть.
      Он потерял зрение еще в июне, когда его мать была убита браконьерами в частном заказнике Эландела, недалеко от Худспрейта. Через день после этого происшествия, Ивонна Джойя и ее муж Рокко, обнаружили умиравшего от жажды детеныша носорога. С тех пор они заботились о нем, пока он не подрос.
      По мнению ветеринаров, слепота у Рокки появилась в результате травмы, вероятнее всего, от ударов по голове, вследствие чего у животного развилась катаракта. Сейчас хирурги-ветеринары из Ондерстипурта, в Претории готовятся удалить катаракту.
      Миссис Джойя сообщила изданию, что, по ее мнению, зрение Рокки может улучшиться. Сейчас правый глаз носорога почти не двигается, а левый глаз способен уловить разницу между светом и темнотой.
      Возможно, отчасти поэтому Рокки сильно привязался к одному из садовников в Эланделе, Шепарду Мнисси, который постоянно ухаживал за носорогом. Миссис Джойя рассказала, что иногда Мнисси был вынужден проводить со своим подопечным круглые сутки - поскольку в отсутствие своего друга Рокки начинал паниковать.
      По словам Джойя, Мнисси намерен проделать 450-км путь до Претории вместе с Рокки в грузовике. Рокки в первый раз в своей жизни поедет на машине. Маленького носорога поят молоком и кормят питательной смесью "Про-Нутро".
      Рокки должны привезти в Преторию 2 января. Опперция назначена на следующий день. Расходы на операцию взял на себя фонд Elandela Rhino Survivor Trust.



Рокки и его "приемный отец", доктор Рокко Джойя, каждый день гуляют на природе.

(20 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Friday, December 9th, 2011
1:13 am - политиццкое
Евгения Чирикова распинается в "Новой газете" какие они все мирные, как они не хотят крови, заранее перекладывает ответственность за возможные эксцессы на власть и т.д. Розовые сопли в сахаре. Ах, москвичи, ах, митинг...
(не хочется говорить скучные слова о том, что девушка явно не знает, что такое толпа, как она себя ведет, что бывает когда толпа "срывается" и т.д. - ну дура и дура, что взять-то)

Я просто пытаюсь уточнить - это та самая Чирикова, которая назвала русских людей "скотами"?
"You know, we might not have no choice,” says Chirikova. “The Russian people in many ways are like cattle. They would tolerate anything".
("Понимаете, у нас просто нет выбора", говорит Чирикова. "Русские люди во многом как скотина - всё стерпят".)
Кого ж она на митинг-то зовет всё-таки? Скотов или людей?
И к кому она будет обращаться на митинге - к тем самым скотам?

Противная сторона, кстати сказать, равно тошнотна. Известный графоман и городской сумасшедший Коля Стариков наконец-то сорвался на визг в стиле "Запретите им!!!" - а то все строил из себя вежливого и корректного охранителя.
Настала пора резко ужесточить наказание за попытки несанкционированных шествий, демонстраций и митингов...
...За третье нарушение закона – 1,5 года тюрьмы.
За последующее – это уже рецидивист – от 1,5 до 5 лет...
...Пора, давно пора проявить жесткость. Не жестокость, а жесткость. Твердость и решительность. И народ этого ждет...
С ним-то, понятно, еще проще - там диагноз печатными буквами крупной краской, не нужно даже иметь соответствующее образование. Одно печально - человек, между прочим, много книг прочел, а вот простую фразу "Отучаемся говорить за всех", так и не выучил. Народ, видите ли, ждет... ну-ну...

Тут вспомнилась одна забавинка. Многие сечас лепят в ЖЖ и ФБ фотографи со знаменитого митинга на Манежной площади 20 января 1991 года. Митинг, кстати сказать, был посвящен предшествующим литовским событиям, если кто забыл.
Я на том митинге тоже был.
Только не в толпе, а малость поодаль. Я тогда шинель носил и сапоги. Кирзовые.
Через пять дней после митинга был опубликован совместный приказ МВД и МО СССР № 493/513 от 29 декабря 1990 года «Об организации совместного патрулирования сотрудников органов внутренних дел, военнослужащих Советской Армии и Военно-Морского флота».
Были патрули, были оцепления.

Вернувшись с одного, заступил в наряд. После отбоя вышли покурить с дежурным по части (дежурка была в нашей казарме). Он мужик был на редкость спокойный, Афган за плечами.
- Г... всё это, - неожиданно сказал он.
- Что? - не понял я.
- Да вот это всё, - он неопределенно махнул рукой. - Митинг сегодня видел?
- Н-ну... - замялся я. Понятно, что видел, в оцеплении ж стояли.
- Х... гну, - фыркнул дежурный. - Вот тебе и ответ.
Я выжидающе уставился.
- Знаешь, как баранов на бойню ведут? - спросил он. -Козёл их ведет. Специально обученный козёл. Он их ведёт - а они за ним идут. Он их приводит, а потом съё...тся. Вот и всё.
- Ну, прям, - возмутился я.
Дежурный посмотрел на меня с сожалением.
- У тебя ж дембель скоро? - спросил он. - Вот ты дембельнешься, ну, водки, понятно попьешь, баб своих встретишь, это святое. Чего потом?
- В институте восстановлюсь, - вздохнул я. - Я ж с вечёрки уходил.
- А ну да, ты ж студент, - развеселился он. - Тогда тем более. Я просто к тому, что митинги сейчас в моде. Ну и как- будешь на них ходить?
- Да чорт знает... - я как-то не нашелся с ответом, вполне искренне. После оцеплений и патрулей, и наблюдения всей этой митингующей толпы с другой стороны, у меня возникла стойкая неприязнь к массовым скоплениям. - А вы-то как?
- А я на митинги не хожу, - холодно глянул он. - На службе, понятно, а в свои законные выходные у меня есть чем заняться. И вообще куда мне ходить и с кем - это я сам выбираю. Но никогда не хожу с толпой. В общем, я тебе сказал про то, кого ведут, и кто ведет. Там либо так, либо так. Другого не дано. Ладно, шагай на тумбочку.

Я, понятное дело, ему тогда не очень поверил и не шибко согласился с такими резкими определениями.
Правда, на митинги более никогда и не ходил.
(Что до него, то я слышал, что он уволился. Встреченный случайно через энное количество лет бывший сослуживец сказал, что по слухам он ушел на гражданку, а потом вроде бы его следы затерялись то ли в направлении Приднестровья, то ли Югославии).

(80 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Wednesday, December 7th, 2011
9:45 pm - Первые родезийские женщины-парашютисты


      
      ЭТА МАМА ПРЫГНЕТ ДАЛЕКО
      В скором времени мама 20-месячного Стюарта Робинсона попросит своих родителей посидеть с внуком – поскольку ей необходимо будет отлучиться на свидание.
      Бабушка и дедушка маленького Стюарта вряд ли будут возражать, поскольку 22-летняя красавица Сибил Робинсон отправляется не на легкомысленную вечеринку, но на свидание с небом – и, кто знает, результат этого свидания в один прекрасный день спасет чью-то жизнь.
      В течение нескольких лет Сибил, уроженка Родезии, служащая одного из управлений в Солсбери, страстно мечтала прыгнуть с парашютом. Теперь ее мечта сбудется.
      Она – одна из первых женщин, вступивших в Солсберийское отделение Центральноафриканской Парашютной Ассоциации.
      «Я думаю, что спасатели-парашютисты нашей стране необходимы», говорит Сибил. «Помимо того, что мне нравится прыгать, я надеюсь, что смогу сдать экзамен на спасателя. Я знаю, что для этого необходимо много и долго тренироваться, уметь оказывать первую помощь – но я настроена все преодолеть».
      Сибил не единственная в семье Робинсонов, кто настроена так решительно. Ее муж, сержант сухопутных войск «Робби» Робинсон, известный спортсмен-мотоциклист, также намерен присоединиться к супруге и прыгать вместе.


      
      ЖЕНЩИНА-ПАРАШЮТИСТ СРАЗУ ПОСЛЕ ПРИЗЕМЛЕНИЯ
      «Родезия Геральд», 15 июня 1959 года.
      Ликующая Сибил Робинсон, 23-летняя уроженка Солсбери, запечатленная на фотографии сразу же после ее первого прыжка с парашютом вчера на аэродроме Маунт-Хэмпден. Миссис Робинсон и еще две девушки из Солсбери – 18-летняя Морин Бордман и 19-летняя Барбара Норманн – вошли теперь в историю Центральной Африки как первые женщины, выполнившие прыжок с парашютом.


      
      МАМА-ПАРАШЮТИСТКА ОТВЕЧАЕТ КРИТИКАМ
      «Ивнинг Стандард»
      23-летнюю парашютистску из Солсбери Сибил Робинсон, члена Центральноафриканского Парашютного Клуба, подвергли критике за то, что она решила заняться этим опасным видом спорта.
      В сегодняшнем интервью нашей газете она заявила: «Многие мне говорят, что я не должна заниматься парашютным спортом, поскольку у меня есть двухлетний сын. Я отвечаю, что прыгать с парашютом – куда менее опасно, чем пытаться перейти улицу Фёрст-стрит в час пик. Это как-то некрасиво со стороны таких критиков – обращать внимание на спорт, но игнорировать другие опасности, которых в нашей жизни хватает».
      Миссис Робинсон стала одной из трех женщин в Федерации, которые первыми прыгнули с парашютом. Прыжок был произведен с высоты 600 метров на одном из аэродромов Солсбери в воскресенье.
      За прыжком наблюдали ее сын Стюарт и ее муж, сержант регулярной армии «Робби» Робинсон.
      Сержант Робинсон не возражает против того, что супруга увлекается таким спортом – поскольку он и сам член Парашютного клуба.
      Стюарт, младший член семьи, похоже в восхищении от самолетов и парашютов.
      По словам миссис Робинсон, она впервые задумалась о прыжках с парашютом, когда услышала разговор своего мужа с приятелем, сержантом Джоком Хаттоном из Армейского Корпуса Родезии и Ньясаленда – они как раз говорили о Парашютном клубе. После этого, они с супругом решили стать его членами.
      О своем первом в жизни прыжке она сказала так: «Это было одно из самых потрясающих событий в моей жизни. Все произошло настолько быстро, что я даже не успела испугаться. Может быть, в следующий раз я буду напугана, но пока - нет».
      Она добавила: «Ощущение свободного падения, до того как раскрылся парашют – это прекрасно».
      Теперь она с нетерпением ожидает второго прыжка – эта смелая женщина, которая не боится летать, не боится прыгать с парашютом – и даже не боится мышей!

См. также Краткий очерк парашютного дела в Родезии

(12 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

6:26 pm - для памяти / dinge te onthou
Кстати сказать, вот - правильные советы, а не те 18, которые все тут перепощивают

1. Die enigste maklike dag was gister
2. Praat in 'n lae stem, praat stadig en praat nie te veel
3. Vrees niks behalwe God
4. Moet nie sterwe nie adelijk vir 'n regte oorsaak - lewe nederig vir dit
5. Hoflikheid is die uiteindelike krag - gebruik dit
6. Verwysing na die omstandighede is 'n ander naam vir luiheid
7. Onthou altyd oor jou ouers – eendag sal jy nooit weer sien
8. Vir jou oorwinning – roem ander, vir jou mislukking – jouself blameer
9. Doen so veel as wat jy kan – en dan dubbel jou pogings
10. As jy twyfel – laat dit
11. Moet nooit kla nie - niemand gee om vir jou gekerm
12. Alle dinge moet slaag
13. Hou beweeg - dit is die enigste manier om te gaan
14. Onthou altyd die woord "plig" - 'n man sonder dat dit lyk soos die kak
15. Nooit vertrou dat 'n verraaier nie - hy sal nooit verander nie
16. As jy droom van iets - maak dit jou doel en praat nie daaroor nie.
17. Altyd die waarheid te sê - dit is maklik
18. Geduld is 'n grootste deug - moenie vergeet om God te dank vir dit nie.
19. Kameel nooit huil nie - waarom sou jy?
20. God help ALTYD vir jou - en Hy is die sterkste bondgenoot wat jy al ooit gehad het


АПДЕЙТ
*со вздохом* Для тех, кто пока не понимает язык...

1. Легко было вчера.
2. Говори тихо, говори медленно и не говори слишком много.
3. Не бойся никого, кроме Бога.
4. Не надо умирать за благородное дело – надо просто и скромно жить во имя него.
5. Вежливость это мощнейшее оружие – используй его.
6. Ссылка на обстоятельства – еще один синоним лени.
7. Всегда помни о родителях – однажды ты их больше не увидишь.
8. За свои победы благодари других; за свои неудачи вини себя.
9. Делай столько, насколько хватает сил – и после этого удвой усилия.
10. Сомневаешься – оставь это.
11. Не жалуйся – твои стоны никому неинтересны.
12. Все проходит.
13. Шагай – это единственный способ дойти.
14. Всегда помни слово «долг» – без этого понятия человек похож на кучу дерьма
15. Никогда не верь предателю – он всегда останется таким
16. Если мечтаешь о чем-то – сделай мечту своей целью и никому об этом не говори.
17. Всегда говори правду – это легко.
18. Терпение это величайшая добродетель – не забывай благодарить Бога за нее.
19. Верблюды никогда не плачут – ты-то с чего запечалился?
20. Господь ВСЕГДА тебе поможет – это твой самый могучий союзник.


P.S. Интересно, угадает ли кто-нибудь откуда это...

(42 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Monday, December 5th, 2011
11:33 am - Родезия || Слабое здоровье и смертельная болезнь Сесила Джона Родса
      Собственно, первое серьезное исследование (о чём упоминал ранее), которое поставило под сомнение распространенную легенду о том, что Сесил Джон Родс страдал туберкулезом - от коего благополучно излечился, едва прибыв в Южную Африку. Написано и опубликовано родезийским медиком Чарльзом Ши. За прошедшие годы "туберкулезная версия" из англоязычных биографий Родса ушла, в немногих русскоязычных она до сих пор присутствует.
      На русском языке эта работа никогда не публиковалась, перевод выполнен впервые. Переводчик выражает благодарность врачу одной из детских больниц города Москвы, а также сотрудникам НИИФ ММА им. Сеченова, пожелавшим остаться непоименованными, за помощь с их стороны. Отдельное спасибо покойному Рональду Рейду-Дэйли. Особую благодарность я хотел бы принести the_mockturtleАлёне, без неоценимой помощи которой этот перевод в принципе не был бы возможен.
      P.S. Поскольку во френдах у меня есть определенное количество убийц в белых халатах медиков, то их комментарии и указания на неточности всячески приветствуются.

= = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = =



      The Central African Journal of Medicine
      Volume 11 APRIL, 1965 No.4
      The Ill Health and Mortal Sickness of Cecil John Rhodes
      (Based on a paper read to the Matabeleland District Medical Officers' Association on 18th December, 1963)
      BY J. CHARLES SHEE, M.D., M.R.C.P. Consulting Physician, Bulawayo.

      Центральноафриканский медицинский журнал
      Вып. 11, № 4, апрель 1965 г.
      Слабое здоровье и смертельная болезнь Сесила Джона Родса©.
      (На основе доклада прочитанного 18 декабря 1963 года в Ассоциации медицинских служащих округа Матабелеленд)
      ДЖ. ЧАРЛЬЗ ШИ, M.D., M.R.C.P., лечащий врач, Булавайо.

      «Так сердце царей — неисследимо» (Прит 25:3)
      «Но сердце старика весть вынести уж оказалось слабым» - «Король Лир», V, iii

      Распространенная в общественном мнении легенда о Сесиле Родсе вкратце выглядит следующим образом. В 1870 году, будучи молодым человеком, страдающим от туберкулеза, он уехал в Южную Африку, и в ее изумительном климате вскоре полностью излечился от этой болезни. Он нажил гигантское состояние и построил империю, в основном методами, которые вряд ли выдержат справедливую критику. Под конец жизни у него образовалась аневризма аорты, что и послужило причиной его смерти 26 марта 1902 года в возрасте 48 лет.
      Данный доклад ставит своей целью критический разбор медицинских аспектов данной легенды, с тем, чтобы пролить свет на общеизвестные факты.
      Обсуждение болезней усопших известных деятелей очень часто строится на умозаключениях, допущениях и предположениях. Мы знаем, например, что Людовик XV умер от оспы, брошенный своей семьей и фаворитками. Но такие точные знания о причинах смерти встречаются крайне редко. Под конец своей жизни Наполеон Бонапарт находился под пристальным наблюдением медиков, а по его смерти было произведено вскрытие – в присутствии семи врачей. Однако и по сей день нет полного согласия в вопросе о том, отчего умер император: в качестве причин называются рак желудка, амебный абсцесс печени и отравление мышьяком.
      Причины, по которым возникала такая неопределенность, сегодня очевидны. Вплоть до того момента, когда Вирхов сформировал учение о целлюлярной патологии и микроскопической патологической анатомии, заключение о смертельной болезни, даже после вскрытия тела, обязательно основывалось на макроскопическом морфологическом отклонении от нормы. Аналогично, тогдашние клинические заключения с точки зрения современной патологической анатомии XX века, не всегда представляют ценность и, более того, плохо переводятся на современный медицинский язык. Клиффорд Оллбат представил ученому миру свой клинический термометр никак не ранее 1863 года. Рентгеновские лучи впервые были описаны в 1895 году. Сфигмоманометр Рива-Роччи появился только в 1896 году, прибор для регистрации электрической активности сердца, сконструированный Эйнтховеном – в 1903 году, и то, поначалу, как экспериментальное устройство.
      С учетом вышесказанного, следует помнить, что когда мы будем пытаться понять причины и ход болезни Сесила Джона Родса, умершего 26 марта 1902 года, то наши выводы не могут быть безоговорочными, и вполне могут быть оспорены.

      ПРЕДЫСТОРИЯ

      Сэр Льюис Мичелл в своей «официальной» биографии Сесила Родса, опубликованной в 1910 году, писал, что о его юности известно очень немного. Однако в библиотеке Музея Родса-Ливингстона в г. Ливингстоне, Замбия, обнаружились два не публиковавшихся ранее источника по этому периоду жизни политика, которые являются для нас фактически бесценными. Первый источник – это обыкновенная школьная тетрадь, озаглавленная «Фрагменты о жизни Родса»1 . Она представляет собой сборник рассказов и историй, написанных, очевидно, разными людьми (отрывки записаны разными почерками), знавшими Сесила Родса в его молодые годы. Уже доказано, что эти фрагменты были написаны и собраны воедино практически сразу же по смерти Родса. Другой документ2 – это напечатанная лиловым шрифтом машинопись, сделанная, очевидно, человеком, который близко знал семью Родса. Называется документ «Сесил Родс» и, судя по всему, это попытка написать биографию магната. Написан документ языком довольно вычурным и порой излишне витиеватым. Каким образом эти документы попали в распоряжение музея свидетельств не имеется, но несомненно то, что для будущих биографов Родса они представляют ценнейший материал.
      Отец Сесила, преподобный Фрэнсис Уильям Родс, стал викарием в Бишопс-Стортфорде, в графстве Хертфордшир в 1859 году и оставил этот пост в 1877 году. У него было 12 детей: 1 дочь от первого брака и 2 дочери и 9 сыновей от второго. Двое из сыновей умерли в детском возрасте. Сесил, родившийся в 1853 году, стал шестым ребенком во втором браке своего отца. Он был нежным ребенком, возможно поэтому мать его особо выделяла среди остальных детей. Детство Сесила было счастливым. Хотя он и не отличался завидным здоровьем, но с удовольствием играл в спортивные игры с братьями. У нас нет сведений о том, играл ли он в футбол, но крикет ему определенно нравился, хотя Сесил и был игроком посредственным. Мы знаем, что у Родса (по крайней мере, в зрелом возрасте) мизинец на правой руке был скрюченным и ригидным. Это незначительное уродство невероятно его раздражало и Родс всячески старался его скрыть. Возможно, что такая деформация пальца стала результатом спортивной травмы, полученной в детском возрасте.
      В возрасте 16 лет с Сесилом приключилось значительное ухудшение состояния здоровья. Ряд его биографов отнесся к этой информации некритически и принял на веру утверждение, что это произошло вследствие легочного туберкулеза – каковое утверждение позже начало кочевать из одной биографии в другую. Надобно отметить, что докладчик и сам в свое время пал жертвой этого мнения3 . Не существует даже обрывочных доказательств того, что Родс когда-либо страдал от туберкулеза – и в то же время более чем достаточно свидетельств, показывающих, что у него были серьезные проблемы с сердцем, начиная с 16-летнего возраста. Не составляет труда понять, почему «туберкулезная» теория стала довольно популярной и в какой-то степени общепринятой (в одной недавней биографии Родса говорится о «маленьких ярко-алых туберкулах (sic!) в его лёгких»). Что касается деталей своей биографии, то Родс всегда предпочитал о них умалчивать, но тот факт, что его послали в Африку для поправки здоровья, никем никогда не оспаривался. Когда в 1870 году он сошел на берег в Натале, то был высоким, бледным и худощавым юношей – такое телосложение и облик в те времена традиционно считались «чахоточными». Возможно, поэтому окружающие и посчитали, что у Родса были какие-то проблемы с лёгкими.

      ЛИЧНОСТЬ И ПРИВЫЧКИ

      При оценке состояния пациента его особенности характера, личные свойства и привычки играют очень важную роль. Как и все люди, обладавшие выдающимся умом, внутренней движущей силой и всепоглощающими амбициями, Родса можно назвать личностью сложной и неоднозначной. Он принадлежал к тем людям, которых одни искренне любят, а другие яростно ненавидят – и даже в этом он был выдающимся, поскольку мало кто из его современников удостаивался подобной реакции. Он мог быть невероятно щедр – под конец жизни его товарищи, с которыми он начинал, всегда могли обратиться к нему за финансовой помощью, в которой он никогда им не отказывал, даже, несмотря на то, что репутация некоторых из них оставляла желать лучшего. Эта черта в его характере проявилась еще в детстве. Миссис Хаггард, кухарка в доме викария, отзывалась о нем так: «Сесил всегда любил подразнить, он был очень добрым ребенком, но, порой в нем чертенок просыпался. Если у него были конфеты, он всегда тебе их предлагал – но при этом всегда и дразнился»4. Однако в своем подъеме на вершины политического и финансового могущества в последней четверти XIX века, Родс вел себя крайне безжалостно – тех, кто стоял на его пути, и кого он не мог подкупить или просто купить, он любыми способами сметал с дороги. С возрастом он становился все более раздражительным и властным – даже самые близкие друзья, рискнувшие оспорить его решения, получали в свой адрес вспыльчивые и ядовитые нотации.
      В отношениях с женщинами Родс был до крайности застенчив, и, вероятнее всего, никогда не состоял ни с одной из них в любовной связи. Говорят, что, по его же словам, единственный раз, когда он поцеловал женщину, случился на приеме в Виндзоре – он поцеловал руку королевы Виктории. Одно время Родс испытывал сильную привязанность к Оливии Шрейнер, знаменитой писательнице, автору книги «История африканской фермы», но, по крайней мере, с его стороны эта привязанность была интеллектуального характера, а не физического; после провального Рейда Джеймисона, Шрейнер встала в яростную оппозицию Родсу. Ближе к сорока годам, когда он уже занимал пост премьера Капской колонии, у Родса был недолгий сентиментальный роман с молодой девушкой из хорошей кейптаунской семьи, на коей барышне, как считается, он намеревался жениться – но и это увлечение окончилось ничем. Когда он достиг славы и богатства, то множество женщин были готовы отдать ему себя – но он их всех отвергал. При этом он никогда не был гомосексуалистом, хотя изрядную часть жизни он провел исключительно в мужской компании; в Кимберли он крепко подружился с Невиллем Пикерингом, первым секретарем корпорации «Де Бирс». Преждевременная смерть Пикеринга Родса очень сильно огорчила.
      Родс редко курил до ужина; сигареты он специально выписывал из Каира; но зато когда он вечером закуривал, то просто не выпускал сигарету изо рта, прикуривая одну от одной. Под конец жизни он стал хорошим едоком, всего за две недели до смерти он как-то за обедом в один присест съел целиком холодную цесарку и выпил бутылку рейнского. Его секретарь Ле Сур писал: «Родс был изрядным гурманом, некоторые даже называли его обжорой». Противники Родса заявляли, что он напивался до беспамятства, и Филипп Журден, еще один секретарь Родса, преданный своему хозяину и фактически боготворивший Родса, чувствовал себя обязанным отрицать этот факт в биографии политика: «Враги и хулители Родса заявляли, что его отекшее лицо есть результат пьянства». Журден далее перечисляет алкогольные напитки, которые Родс употреблял за ужином. Несмотря на слова Журдена, мало кто сомневается, что в последние годы своей жизни Родс, подспудно ожидавший близкой смерти, действительно сильно пил. Болезненно худой в молодости, в зрелые годы он набрал вес, его тело начало оплывать. Под самый конец жизни Родс уже страдал ожирением, цианозом и отёчностью, выглядев куда старше своего возраста. Голос у него всегда был высоким, в возбуждении Родс срывался на фальцет. Когда однажды Родс выместил свою неправедную досаду, на подвернувшемся под руку железнодорожном машинисте по имени Полинг, последний не выдержал и рявкнул на оторопевшего магната: «Хватит визжать на меня, как кролик!»
      Что касается финансового гения Родса и его интеллектуальных способностей, то здесь никаких вопросов не возникает. Родс мог часами выступать на собрании акционеров по самым сложным финансовым вопросам, ни разу не заглядывая при этом в записи, а лучше всего он себя чувствовал, когда представлял ежегодный отчет о деятельности своей компании.
      Родс вырос в англиканской семье, при этом он не соблюдал никаких формальных религиозных отправлений, но в итоге стал приверженцем своеобразного теизма, считая, что все великие религии хороши для человека. По его распоряжению во всех родезийских школах были введены уроки религиозного воспитания – чтобы прививать детям моральные стандарты и этические кодексы.
      Внешне он никак не выказывал интерес к своему здоровью, но мы можем предположить, что в реальности он им сильно интересовался. Многочисленные источники5 показывают, что среди его близких друзей всегда было большое количество врачей. В 1897 году в Иньянге, будучи больным, Родс просил Ле Сура измерить ему пульс и сердечный верхушечный толчок. По словам Ле Сура: «Его пульс можно было измерить даже не касаясь руки, поскольку на внутренней поверхности левого запястья у Родса находилось уплотнение величиной с горошину – его это всегда занимало и он часто его рассматривал».

      ДОКАЗАТЕЛЬСТВА НАЛИЧИЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОЙ БОЛЕЗНИ СЕРДЦА

      В манускрипте, хранящемся в музее Родса-Ливингстона, есть один примечательный абзац6, относящийся к периоду жизни Родса, когда ему было 16 лет: «Его губы более не белели от утомления – они приобретали синюшный цвет, а физические нагрузки часто сопровождались обмороками. Наконец, Луи, его мать, озабоченная этим состоянием, привела его к доктору, который наблюдал Сесила с рождения. Доктор попросил его пройти быстрым шагом к Виндхиллу, вверх по склону холма, туда где стояла приходская церковь, и обратно. Сесил вернулся, видно было, что он сильно устал и задыхается. Доктор посоветовал ему отдых, перемену климата, морское путешествие и постоянный присмотр врачей с лечением при необходимости, в течение следующих шести месяцев. «Легкие у него здоровы», сказал доктор, «но вот сердце, хотя и не страдающее болезнью, серьезно перенапрягается при нагрузках и не справляется с требованиями растущего организма».
      Мичелл, когда пишет о Родсе в период его пребывания в Оксфорде, замечает: «Считалось, что он не может оставаться в Англии в зимний период, но это ошибка. Родса беспокоило его состояние его сердца, а не легких». Сара Гертруда Милин, о 19-летнем Родсе, прожившем тогда в Кимберли: «Тогда с ним случился первый сердечный приступ, которые преследовали его на протяжении всей жизни». Сэр Джеймс Макдональд также упоминает этот «сердечный приступ», «один из многих, которые повторялись в будущем, и эта проблема стала причиной его преждевременной смерти». Знаменитый журналист и друг Родса Уильям Стед писал (цит. По «Фрагменты о жизни Родса»)7: «Сердце у него было слабым еще в юности, с 18 лет»; в другом месте: «Джим (Джемисон) наблюдал за состоянием сердца Родса с ранних дней» (т.е. в период жизни в Кимберли).
      В 1873 году Родс поступил в Ориель-Колледж в Оксфорде на один семестр. В этом же году он сильно простудился – в ходе одного из заездов по гребле. Друзья сильно опасались за его жизнь – есть свидетельства, что для консультации они пригласили некоего «специалиста», который отмерил Родсу всего лишь полгода жизни. Имя этого специалиста нигде не указывалось – ни в документах Ориель-Колледжа, ни в бумагах Родс-Хауса8. Однако, совершенно неожиданно во «Фрагментах о жизни Родса»9, один из соавторов, некто Причард (о котором мы не имеем, к сожалению более никаких сведений), заявляет, что этим специалистом, консультировавшим Родса, бы ни кто иной, как Морелл Макензи. Сэр Морелл Макензи позже приобрел печальную известность, как доктор, лечивший германского императора Фридриха III, скончавшегося позже от рака гортани. Биограф Макензи, Скотт Стивенсон10 написал в ответ на мой вопрос, что Макензи вполне мог осматривать Родса в 1873 году – поскольку в то время Макензи состоял в штате Лондонской больницы и считался ведущим экспертом в области заболеваний груди и гортани.
      Еще одно подтверждение тому, что у Родса были проблемы с сердцем – упоминание о «серьезном сердечном приступе в 1877 году»11. Сэр Джеймс Макдональд пишет, что в 1895 году 42-летний Родс полагал, что ему осталось жить не более трех лет. Именно это ощущение скоротечности вынуждало его торопиться с делами и не уделять им должного внимания, как было в предыдущие годы – что и привело в итоге к провалу Рейда Джемисона.
      В конце 1895 года, находясь в своем имении Хруте-Скийр, в состоянии стресса от неудачного Рейда Джемисона, Родс перенес еще один сердечный приступ. Опять же в 1897 году, в окрестностях Булавайо, во время верховой поездки вместе с Ле Суром, Родса настиг сердечный приступ, настолько сильный, что едва не упал с лошади. В октябре 1897 года, отдыхая в горах Иньянги, он подцепил малярию – из-за проблем с сердцем болезнь дала осложнения. Ле Сур упоминает, что в течение болезни пульс у Родса постоянно был учащенным. Лечил его доктор, имени которого история не сохранила, но, по всей вероятности, это был Ф. Эпплярд из Умтали. Родс спросил доктора, что тот ему прописал. «Среди прочих лекарств, он назвал дигиталис. «А, ну да», сказал Родс, «это вещь нужная, Ле Сур, пометьте себе, чтобы у нас был запас наперстянки»». Учитывая все вышеизложенное, мы можем заключить, что у Родса в этот момент уже присутствовала мерцательная аритмия, которая вероятно продолжалась до самой его смерти.
      Родс хорошо держался в седле, но был наездником бесшабашным и легкомысленным. В 1886 году в Рэнде он сильно упал с лошади, еще одно падение случилось в 1899 году во время осады Кимберли, в третий раз он грянулся оземь, будучи в Кейптауне в 1900 году. По словам Стивенсона, во время последнего инцидента он сломал себе три ребра. Естественно, что эти происшествия никак не улучшили работу его сердца.

      ФИНАЛЬНАЯ СТАДИЯ БОЛЕЗНИ

      К концу XIX века у Родса развился сильнейший перманентный цианоз. В апреле 1900 года в Лондоне Родса осмотрел доктор Джеймс Кингстон Фаулер – он также осматривал его несколько раз в 1901 году. Фаулер (позже возведенный в рыцарское достоинство) тогда служил врачом в Миддлсексской и Бромптонской больницах и являлся близким другом Отто Бейта – каковой и познакомил с ним Родса.
      В августе 1901 года Родс арендовал угодья для охоты на куропаток на севере Шотландии, в Раннохе. Среди тех, кто тогда гостил у Родса, был многообещающий молодой журналист и политик Уинстон Черчилль. Родс высоко отзывался о Черчилле: «Этот молодой человек далеко пойдет, при условии, конечно, что не будет терять голову». Именно к этому моменту (охота в Раннохе) относится первое упоминание о том, что Родс начинает испытывать сильные боли. В письме к Мичеллу от 3 декабря 1901 года Родс писал: «Думаю, что тебе будет приятно узнать, что мне стало лучше, сердце подуспокоилось, хотя боли до сих пор мучают; говорят, что причиной тому – разросшееся сердце, которое давит на легкие». В течение трех последующих месяцев, когда болезнь вступила в завершающую стадию, он испытывал мучительные приступы боли. Его врач, Стивенсон, ошибочно приписывал их ангине. Настоящей причиной этих болей, что стало ясно при вскрытии, был перикардит.
      Финальные недели своей жизни – февраль и март 1902 года – Родс провел в Мойзенберге, неподалеку от Кейптауна, в своем коттедже на берегу моря. Журден и Ле Сур оставили нам великолепные описания его последних дней, но к сожалению, ни одной хроники заключительных моментов жизни Родса, написанных его врачами, не существует. Одышка у Родса перешла в самую высшую стадию (ортопноэ), и у него развилась сильная застойная сердечная недостаточность. В его спальне на противоположной от окна стене проделали отверстие, чтобы обеспечить постоянный ток воздуха. Он сильно отёк, и врачи были вынуждены использовать канюли для отсоса жидкостей из конечностей. У постели поставили баллон с кислородом – газ подавался Родсу через стеклянную воронку, которую держали у лица больного. Импортные запасы через некоторое время закончились и в последние дни он жил на кислороде, который готовили для него в научной лаборатории при католической школе фармацевт Булл и его ассистенты.
      Агония Родса прекратилась 26 марта 1902 года в 18 часов 30 минут.

      ПАТОЛОГОАНАТОМИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

      В ряде биографий упоминается, что у Родса была аневризма аорты. Так, Иэн Колвин в книге «Джемисон» пишет, что «погубила его аневризма, каковое выпячивание начало давить на сердце и легкие, что затрудняло дыхание, а лицу придавало синюшный цвет»; так же Сара Гертруда Миллин: «У Родса…из-за того, что аневризма становилась все больше, начало распухать и синеть лицо – что были признаком не только неумеренного потребления алкоголя, но и нарушением работы сердца»; а равно и сэр Томас Фуллер – «желвак на главной артерии достиг размеров человеческого кулака и блокировал работу сердца».
      Аневризма аорты тесно связана с сифилисом – последний считается одним из этиопатогенетических факторов этого заболевания вот уже три столетия, и, вне всякого сомнения, данный посмертный диагноз (аневризма аорты) был встречен противниками Родса с радостными ухмылками.
      «Теория аневризмы» принадлежит одному из врачей Родса, Стивенсону. В 1925 году он опубликовал небольшой сборник своих мемуаров под названием «Приключения врача». В ней, помимо всего прочего, он написал следующее – о Родсе – «Мы произвели вскрытие. Мы обнаружили то, что и предполагали – крупную аневризму сердца, которая заблокировала кровообращение».
      Подлинный экземпляр результатов вскрытия находится в Музее родса-Ливингстона в Ливингстоне. Аутопсия была произведена в коттедже Родса в Мойзенберге помощником Стивенсона, бакалавром от медицины (Кембридж) Стивеном Боксером Сайфретом в присутствии докторов Леандра Старра Джемисона, Томаса Уильяма Смартта и Эдмунда Синклера Стивенсона.
      Результаты вскрытия, записанные врачами, очень интересны, но к сожалению кратки и небрежны: они написаны тремя разными почерками, в них много зачеркиваний и исправлений, неправильных написаний и противоречий в датах и времени. Это позволяет предположить, что производившие вскрытие находились, во-первых, в состоянии сильного эмоционального стресса, а, во-вторых, вполне могли прибегнуть к доступным средствам для его снятия. Собственно описание выглядит следующим образом: «Вены на груди расширены, наблюдается трупное окоченение. Стенки брюшной полости растянуты – post-mortem stasis. Мозг – 49 унций (1389 грамм), нормальный во всех отношениях. Перикард пуст, ненормально распухший и облепивший сердце со всех сторон. Спайки мягкие, отделяются легко. Правая плевра уплотнена. Лёгкие сжаты, застойные и сильно отёкшие».
      В этом описании, пусть даже таком кратком и неполном, отсутствуют две вещи, которые опытные врачи вряд ли пропустили бы: свидетельства о залеченном легочном туберкулезе и свидетельства, указывающие на аневризму аорты. По всей видимости, сердечные камеры не обследовались. Свидетельство о смерти было выписано Стивенсоном; причина смерти была заявлена как «заболевание сердца, вызвавшее отказ работы сердца», продолжительность болезни составила «некоторое время».

      ЗАКЛЮЧЕНИЕ

      Свидетельства, представленные выше, заставляют предположить, что у Родса никогда не было легочного туберкулеза, и что болезнь сердца, которая, в итоге, послужила причиной смерти, наблюдалась у него в молодом возрасте. Есть только одна форма аневризмы аорты, присутствующая у больного с юных лет – та, что вызвана синдромом Марфана. Но для этого заболевания характерны долихоцефалия, удлиненные тонкие конечности, деформированная грудная клетка и арахнодактилия («паучья кисть») – чего никогда не было у Родса, о чем свидетельствуют многочисленные прижизненные фотографии. Куда более интересны другие диагнозы, а именно врожденный порок сердца и ревмокардит.
      Постоянное упоминание «синюшности», когда речь заходит о Родсе, а также о «почернении» его лица в последний период его жизни, указывают на центральный цианоз. В молодые годы это с ним случалось периодически, но ближе к концу жизни приобрело постоянный характер. Как ни странно, это указывает на высокую степень переносимости физических нагрузок, которая, как показывают клинические исследования, сильно варьируется у пациентов с ревматической и ишемической болезнью сердца при застойной сердечной недостаточности, но прекрасно согласуется с некоторыми формами врожденного порока сердца, связанного, в частности, с дефектами межпредсердной перегородки («дырка в сердце»). Другие варианты врожденных пороков сердца, как например «тетраду Фалло» мы можем исключить – на это указывает нормальное физическое развитие Родса и отсутствие утолщения концевых фаланг пальцев, что подтверждается исследованием изображений его кистей рук на фотографиях при увеличении.
      Среди взрослых дефект межпредсердной перегородки является одним из наиболее распространенных врожденных сердечных пороков – но вплоть до публикаций на эту тему Рёслера12 и Бедфорда13, в 1934 и 1941 годах, соответственно, это заболевание практически не поддавалось диагностированию. Так что для врачей эпохи юности Родса, выявить этот порок сердца было малореальным. Тем не менее, это именно та форма врожденного порока сердца, которая полностью соответствует клиническому синдрому, описанному в случае с Родсом.
      Впервые он проявляется в молодые годы, но часто не распознается как врожденный порок. В отличие от большинства врожденных morbus cordis, он вполне сочетается с нормальным развитием тела. Шумы в основании сердца могут быть приписаны аневризме аорты. Цианоз, спорадический в начале, а позже хронический, возникает из-за того, что сброс крови справа налево становится перманентным, поскольку давление в правой части сердца постоянно растет, чтобы уравнять себя в общем кровообращении. Частые падения Родса с лошади – результат внезапных обмороков во время совершения физической деятельности; сами же обмороки вызваны уменьшением систолического объема крови.
      В последних периодах жизни пациента с таким дефектом наблюдается небольшое ухудшение переносимости физических нагрузок, в периоде от 10 до 20 лет. Это ведет к медленно прогрессирующей сердечной недостаточности, 90% больных умирают от осложнений14.
      Перикардит, как видно из результатов вскрытия, поставивший заключительную точку в болезни Родса, мог развиться естественным образом в ходе болезни, но судя по описанию спаек, вероятнее всего он имеет уремическое происхождение.
      Интересное замечание – Косли и Гриффит15 пишут, что средняя продолжительность жизни у людей с дефектом межпредсердной перегородки составляет 49 лет – до какового возраста Родс не дожил нескольких месяцев.

      ВЫВОДЫ

      На основе представленных фактов мы можем утверждать, что, вопреки популярной легенде, Сесил Родс никогда не страдал от туберкулеза легких, а заболевание, от которого он в итоге умер, было вызвано врожденным пороком сердца, вероятнее всего, дефекта межпредсердной перегородки.
_______________________________________________________________________________________________
1 Fragments on Rhodes. Rhodes-Livingstone Museum Historical Collection. Ref. No. G.9/I/a/5.
2 Cecil Rhodes." Rhodes-Livingstone Museum Historical Collection. Ref. No. G.9/I/a/1.
3 SHEE. 1. C. (1963). C. Afr. J. Med., 9, 4, 131.
4 Fragments on Rhodes. Rhodes-Livingstone Museum Historical Collection. Ref. No. G.9/I/a/5.
5 SHEE. 1. C. (1963). C. Afr. J. Med., 9, 4, 131.
6 Cecil Rhodes." Rhodes-Livingstone Museum Historical Collection. Ref. No. G.9/I/a/1.
7 Fragments on Rhodes. Rhodes-Livingstone Museum Historical Collection. Ref. No. G.9/I/a/5.
8 SHEE. 1. C. (1963). C. Afr. J. Med., 9, 4, 131.
9 Fragments on Rhodes. Rhodes-Livingstone Museum Historical Collection. Ref. No. G.9/I/a/5.
10 R. SCOTT STEVENSON, Esq., F.R.C.S. Personal communication.
11 Diet. Nat. Biog., 2nd Supp., Vol. 3, 1912.
12 ROESLER, H. (1934). Arch. into Med .. 54, 339.
13 BEDFORD, D. E., PAPP, C. S. & PARKINSON, J. (1941). Brit. Heart I .. 3, 37.
14 KEITH, J. D., ROWE, R. D. & VLAD, P. (1958). Heart Disease in Infancy and Childhood. The Macmillan Company, New York.
15 COSLEY, R. S. & GRIFFITH, G. C. (1949). Amer. Heart I., 38, 80.
_______________________________________________________________________________________________
      ИСТОЧНИКИ

      Источники общего характера, использовавшиеся для написания данной статьи, как-то: биографии и т.п., были приведены ранее в заключительном абзаце статьи, посвященной Фредерику Резерфорду Харрису (Cent. Afr. J. Med. (1963), 9, 434). Биография Родса, принадлежащая перу Феликса Гросса (Rhodes of Africa by Felix Gross, London, Castle & Co., 1955), не вошла в данный список исключительно по недосмотру автора статьи. При написании автор консультировался с новейшей биографией (Cecil Rhodes, by J. G. Lockhart & C. M. Woodhouse, London, Hodder and Stoughton, 1963). Автор чрезвычайно признателен доктору О.Н.Рэнсфорду за информацию, касающуюся Наполеона, а также доктору Уолтеру Соммервилю за его советы. Ниже приводится список источников, использованных при работе над статьей:

  1. "Fragments on Rhodes". Rhodes-Livingstone Museum Historical Collection. Ref. No. G.9/I/a/5.
  2. "Cecil Rhodes". Rhodes-Livingstone Museum Historical Collection. Ref. No. G.9/I/a/1.
  3. SHEE. J. C. (1963). C. Afr. J. Med., 9, 4, 131.
  4. R. Scott STEVENSON, Esq., F.R.C.S. Personal communication.
  5. Diet. Nat. Biog., 2nd Supp., Vol. 3, 1912.
  6. ROESLER, H. (1934). Arch. into Med .. 54, 339.
  7. BEDFORD, D. E., PAPP, C. S. & PARKINSON, J. (1941). Brit. Heart I .. 3, 37.
  8. KEITH, J. D., ROWE, R. D. & VLAD, P. (1958). Heart Disease in Infancy and Childhood. The Macmillan Company, New York.
  9. COSLEY, R. S. & GRIFFITH, G. C. (1949). Amer. Heart I., 38, 80.

(16 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Wednesday, November 30th, 2011
2:17 am - о выборахЪ
Рискуя навлечь на себя праведный гнев churkanо. Иоанна, сурово предупреждавшего, чтобы не суесловили на бесовские темы, все же Пастернака не читавши скажу. (Спасает то, что обычно я был "скоблёно рыло", а он персиян бородатый, а ноне, стал-быть, наоборот - в честь чего он простит, преисполнившись благодати).

Вся, повторяю, вся российская политика, в т.ч. и такая херь как выборы, описывается древней исторической байкой (учено говоря, анекдотомЪ)

"Это случилось в те времена, когда Британская Империя безраздельно владела половиной земного шара..."

"Так вот, в одной ливийской легенде говорится, что однажды орёл..." Тьфу, блин, не то, опять...
В общем, один из краткосрочных фаворитов государыни матушки-императрицы Екатерины II, как-то выходя с утра из августейшей опочивальни, обронил в сердцах фразу:
- Когда Их Величество ночью е...т-с, то оне города дают. А утром деревеньки не допросишься.

Вот и все.
Вот и весь смысл.
А за кого голосовать, читать программы, агитировать, сравнивать списки, идти наблюдателем, всерьез рассуждать и т.д... См. выше, в общем.

P.S. И не надо спрашивать за кого [я лично буду] голосовать - на юзерпике все написано.

(30 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Monday, November 28th, 2011
4:24 pm - Наблюдения за природой
      Интересное явление, касающееся записей в Фейсбуке. (Именно ФБ, ЖЖ – это отдельная былина).

      У меня лента в ФБ такая же хаотичная, как и в ЖЖ скажем – в части подбора людей. И, условно говоря, записи в ФБ можно разделить на две категории.
      Первая – это обычный «гон». Люди пишут всякую дурь, но т.н. «дурь нормальную»: картинки, бояны, просто гон, «несут меня кони», хаотичные мысли на бегу, делятся ссылками и т.д.
      Это нормально. Это более того, хорошо, бо из этого складывается довольно забавная картина мира.

      А вот вторая категория – это «дурь выспренная». Когда люди с серьезным видом постят в ФБ глупость. По большей части, глупость очевидную.
Думая, при этом, что делятся умными мыслями.

      Так вот, интересная закономерность.
      Те, кто с умным видом лепят в ФБ эту «выспренную дурь» - на 95% женщины.
      И 95% этих женщин имеют отношение к СМИ.

      Как это объяснить я не знаю. ([info]churkan, кстати сказать, узнав об этом, отреагировал моментально – какая же нормальная баба, сказал он, будет в СМИ работать, ты о чем?)
      Но показательно.

      P.S. Однажды на вечеринке я вышел в центр комнаты и сказал: "Женщины всё всегда принимают на свой счёт". Трое из присутствоваших там женщин тут же заявили: "Ну, это не про меня".© по-моему Монти Пайтон.

(43 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Thursday, November 24th, 2011
5:30 pm - Господи, ну излечи ты идиотов!!!
a_dyukovСаша Дюков подогнал прекрасное

"Новая газета" задается вопросом: Что написано на немецкой монете 1933 года?
То же, что и на агитплакатах «Единой России» 2011 года...
В 1933 году, когда Адольф Гитлер был избран рейхсканцлером Германии, Баварский монетный двор выпустил памятную монету с изображение фюрера и надписью «Unser (ist) die Zukunft (на монете немецкая связка ist пропущена).
Авторы рисунка монеты не ломали голову над лозунгом, а взяли слова из гимна Hitlerjugend. Юные нацисты чеканили: Unsre Fahne flattert uns voran («Наше знамя реет впереди!») и Unser (ist) die Zukunft («Будущее за нами!»).
Спустя 78 лет лозунг Hitlerjugend снова оказался востребованным. Правда, не в Германии, а в России. И не на немецком, естественно, а на русском. Лозунг Unser ist die Zukunft — «Будущее за нами!» — сегодня взяла на вооружение «Единая Россия», заполонив билбордами с этими словами города и веси России

  

Но!
Внимание, музыка, туш!



В 1999 году этот лозунг взяла на вооружение партия «СПС», заполонив билбордами с этими словами города и веси России.
И этих нацистов прекрасных людей "Новая газета", помнится, поддерживала.

У меня есть несколько риторических вопросов.
У меня нет никаких вопросов.
Это беда - в том плане, что если в стране невозможно понять, что же говённее, правящая партия или оппозиция, то это... это настоящая беда.
Политические субъекты, перманентно соревнующиеся за второе место на конкурсе "Идиоты всех времен и народов". И перманентно с ним пролетающее.
А потом еще некоторые люди искренне удивляются, почему т.н. "российская политика" ничего кроме тошноты не вызывает...

(51 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Thursday, November 17th, 2011
10:12 pm - Родезия || Майк Келсо
      Симпатичная статья (albeit quite old, good thing anyway) об одном из американских военнослужащих, когда-то воевавших в Родезии. Причем опубликована не абы где, а на официальном сайте Командования подготовки кадров и научных исследований по строительству СВ США. Интересен вот какой момент – журнал «Солдат удачи» публиковал на своих страницах вербовочные объявления вплоть до 1980-х годов (потом его вынудили прекратить публикацию таких материалов) – а также объявления от желающих предоставить свои навыки. Чтиво интереснейшее, скажу честно – мне просто повезло, дома хранится абсолютно полный архив SOF с самого первого номера по декабрь 1998 года, читаются как поэмы. Естественно, что 95% тех, кто присылал объявления из серии «есть ствол, готов ехать» это были типичные wannabe, «диванные коммандос» и «комнатные Рэмбо». Но! – как и всегда находились люди, которые реально хотели – и они ехали и воевали. Как, скажем, покойные Роберт Маккензи и Джон Мэрфи, или здравствующий пока Джозеф Коламбус Смит и некоторые другие. Человек, о котором написана заметка – как раз из той же породы: решил и сделал.
      В остальном же, заметка вполне себе в духе журнала «Советский воин» (ну, с поправкой на современные реалии – «Братишка»). Ну так стоит и помнить то, что она написана для местного армейского боевого листка. Есть, кстати, любопытный момент – Келсо не скрывает, что фактически дезертировал, т.е. не вернулся в часть из отпуска. Осудить его за такой поступок легче легкого, если не знать, что такое служба в Легкой пехоте. Фактически «Святые» (прозвище легкой пехоты) с боевых не вылезали – патрулирования, десанты, засада, стоп-группы и т.д. Если САС и Скауты занимались тайными операциями и диверсиями, то «Невыносимые» (еще одно прозвище) выполняли роль штурмового десанта, занимаясь той самой пресловутой мясорубкой. Ротация шла по принципу – 40 дней боев/10 дней отпуска. Были те, кто сходил с ума. Были те, кто дезертировал через месяц. Келсо честно отвоевал там 15 месяцев – а то, что он разочаровался и махнул рукой… это его выбор.

      Soldier of fortune: Infantry Center’s Command Sgt. Maj. Mike Kelso
      Nikki St. Amant/The Bayonet
      April 29, 2005

      Солдат удачи: главный сержант-майор Учебного пехотного центра СВ Майк Келсо
      Никки Сент-Амант/ The Bayonet
      ФОРТ-БЕННИНГ, шт. Джорджия
      29.04.2005

      Мало кто может похвастаться тем, что своими ногами шел по выжженному войной родезийскому вельду, воевал плечом к плечу с коммандос, неоднократно был свидетелем кошмаров, которые есть на любой войне – и смог выжить, чтобы потом рассказать об этом.
      Один из таких счастливчиков - Майк Келсо, главный сержант-майор Учебного пехотного центра сухопутных войск. Кое-кто, возможно, помнит его по учебной бригаде рейнджеров, где он также занимал должность главного сержант-майора. Есть и те, кто служил вместе с ним в конце 1980-х – начале 1990-х годов в 3-м батальоне 75-го полка рейнджеров. Но что касается его первого боевого опыта – то об этом мало кто знает, так, обрывки слухов.
      С самого детства Келсо хотел стать профессиональным солдатом.
      Во Вьетнам он не успел по возрасту – 17-летний Келсо пошел добровольцем в армию в сентябре 1973 года, попав в 82-ю ВДД. Он хотел на войну, но она уже закончилась. Армия мирного времени с ее рутиной его не устраивала.
      Случайно ему попался на глаза самый первый номер журнала «Солдат удачи», в котором было два материала, посвященные войне в Родезии. В то время родезийская армия вела яростную войну против марксистских повстанцев, стремившихся скинуть правительство страны. В конце одной из статей был напечатан адрес – желающие принять в участие в этой войне могли по нему написать и получить дополнительную информацию.
       «Кто-то, возможно, скажет, что я наемник», - говорит Келсо. – «Да ради Бога. Меня это не задевает. Я даже горжусь этим. Я осуществил то, о чем мечтал еще в детстве. Для профессионального солдата это нормально – воевать».
      Уволившись из армии, Келсо написал по указанному адресу, выразив желание вступить в ряды родезийской армии. Спустя полтора месяца он получил по почте документы и в 1977 году приступил к службе в вооруженных силах Родезии.
      Следующие 15 месяцев он провел на африканских равнинах в боях с террористами – в составе 3-й роты Родезийской Легкой пехоты. На его счету шесть боевых десантирований – для родезийских коммандос прыжки с парашютом прямо на поле боя были делом обычным.
       «Мой взводный сержант, например, имел на своем счету 50 боевых десантирований», - говорит Келсо. – «И за них не было никаких особых выплат. Это считалось частью нашей службы, только и всего».
      Келсо не был единственным американцем, который дом свой покинул, пошел воевать – на той далекой войне молодой десантник встречал и других граждан США.
      Перед тем, как очутиться в Родезии, уроженец Майами Фрэнк Баталья, успел повоевать во Вьетнаме и послужить в Испанском Иностранном легионе. Келсо знал Баталью, а также его супругу (она служила в ВВС укладчиком парашютов). Баталья погиб во время одной из операций в Замбии.
      По словам Келсо, гибель друзей очень сильно повлияла на него в плане отношения к службе: «Естественно, что это показало мне, что такое война на самом деле. Там было все – и радость, и то особое ощущение воинского братства, и горечь от известий о гибели твоих товарищей».
      Уроженец Нью-Йорка, сержант Хью Маккол был одним из первых, с кем подружился Келсо по прибытии в Родезию. Маккол погиб во время своего последнего боевого выхода – за несколько дней до увольнения и возвращения в Штаты.
      Помимо изнанки войны, Келсо также пережил и другие ощущения – пьянящее чувство победы, когда прекращается стрельба и оседает пыль. Келсо принимал участие в исторической операции, когда небольшой (144 бойца) отряд родезийцев при поддержке штурмовой авиации атаковал лагерь боевиков, где находилось более 5 тысяч террористов. С точки зрения обычного человека у родезийцев не было никаких шансов – но в итоге на поле боя убитыми осталось лежать 1200 боевиков.
       «Именно это и поселило во мне уверенность, которой мне как-то не хватало, когда я поступил на службу в родезийскую армию», - говорит Келсо. – «Эта уверенность была со мной все последующие годы. Не обладай я ей, я бы возможно и не поступил бы опять на службу, когда вернулся домой – в рейнджеры».
      Этот выбор, сделанный Келсо, положил начало долгой и выдающейся карьере, в ходе которой он достиг вершин, оставив позади многих своих сослуживцев.
      Самое удивительное, что сегодня, спустя несколько десятилетий, Келсо охотнее всего вспоминает не сражения и десанты, а новизну своих ощущений от чужой страны: принимающую семью, в которой он проводил свои выходные, дикие звери, которых он видел во время патрулей в буше, хижины-мазанки, в которых жили местные.
       «Уже одно осознание того факта, что ты находишься в Африке меня изумляло», - говорит он. – «Просто как-то сложно было поверить, что ты живешь в тех местах, о которых раньше читал в журнале National Geographic».
      Приключения Келсо на другом континенте завершились, когда война уже стремительно катилась к концу.
       «Мы проиграли», - говорит он. – «Я поехал домой в отпуск и назад уже не вернулся».
      Ну и что может главный сержант-майор сказать в оправдание того, что он не вернулся в часть из отпуска – во время войны?
       «Для профессионального солдата одно дело – рисковать своей жизнью во имя своей страны (зная, что можешь в любую секунду погибнуть). Но когда войня явно проиграна и никаких надежд уже не осталось… Мы хорошо воевали, мы делали все, о чем нас просили. Но когда стало очевидным, что мы проиграли войну… ну, умирать уже никакого смысла не было».
      Так что он вернулся домой. В свою страну, к своему делу, за которое стоит умереть. Он опять пошел в армию. Он подал заявление в рейнджеры и начал все с нуля. За эти годы он успел побывать в разных местах и посмотреть на врагов в прицел – во имя долга, чести и страны. Он прыгал с рейнджерами и сражался бок о бок с героями. Но в его комнате по-прежнему висит родезийский флаг и пожелтевшие от времени газетные вырезки – благодаря которым легенда о давно забытой войне, на которой он был солдатом удачи, становится реальностью.

(16 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

Tuesday, November 15th, 2011
11:06 pm - Родезия || Южноафриканский спецназ и САС Родезии. Часть II


      Часть I

      Рассказ полковника Яна Брейтенбаха

      В октябре 1961 года я уволился из морской авиации Королевских ВМС и поступил обратно на службу в вооруженные силы Южной Африки – в 1-й Парашютно-десантный батальон. Мне повезло – я попал под командование выдающегося офицера, подполковника Виллема Лаува, известного под прозвищем «Сэр Уильям». Когда я представил ему свои соображения на предмет того, что 1 Пдб стоит преобразовать в подразделение коммандос по образцу САС, то он их внимательно прочел, и, как показали дальнейшие события, не просто прочел, а крепко над ними размышлял.
      Позже «Сэр Уильям» пошел на повышение. Он уже был бригадным генералом, возглавившим Командование Северного Трансвааля, а я все еще простым капитаном – и неожиданно он пригласил меня к себе домой, в Фортреккехухте. Именно там я в первый раз познакомился с настоящим офицером САС – который на тот момент командовал родезийским батальоном САС. Я был натуральным plaasjapie (деревенщиной-буром), пусть даже и отслужившим уже в Королевских ВМС – и мне этот офицер, майор Дадли Ковентри, показался довольно экзотическим типом: этаким снобом (судя по его чёткому британскому акценту) и аристократом, которого за какие-то неприглядные дела сослали в самую глушь африканского буша. Кто его знает, решил я, судя по его виду и манерам, он мог быть с равным успехом как и аристократом, так и бывшим офицером Иностранного Легиона.
      Я был приятно удивлен, когда «Сэр Уильям» сообщил мне, что Ковентри находится в ЮАР по просьбе командующего сухопутными войсками для того, чтобы выбрать место, где будет расквартирована новая часть южноафриканской армии, созданная по типу САС. Судя по всему, дело наконец-то начало принимать серьезный оборот. Я, правда, при этом припомнил, что командующий вооруженными силами ЮАР изначально был категорически против «всех этих бессмысленных спецназов» и сообразил, что его, судя по всему, о визите Ковентри пока что не проинформировали. Ковентри изъездил страну вдоль и поперек и в итоге представил рапорт, что наилучшим местом для новой части будет Оудшорн. После этого он вернулся обратно в Родезию, а я – к себе, в свою изрядно недоукомплектованную вторую парашютную роту. Армейская рутина меня, как и любого энергичного офицера, раздражала, я жаждал хоть каких-нибудь действий. И вскоре дождался – нас, парашютистов, вместе с группой полицейских бросили на зачистку лагеря повстанцев, расположенном в глухомани Овамболенда. Это и было началом Пограничной войны. Тогда мы высадили десант с вертолетов – три атакующих группы и несколько смешанных стоп-групп, состоявших из парашютистов и полицейских. Полиция, естественно, страстно желала захватить боевиков в плен, с тем чтобы позже допросить. Мы, в свою очередь, не менее страстно желали уничтожить террористов – проще говоря, пристрелить. У нас даже был командный вертолет, находившийся в воздухе – позже это станет стандартной и крайне эффективной тактической процедурой, с успехом применявшейся с успехом от Кунене до Мозамбика. (Операция Blue Wildebeest – атака на лагерь боевиков СВАПО в Онгулумбаше 26 августа 1966 года. Операция считалась полицейской, но для усиления полиции были приданы армейские подразделения, которыми и командовал капитан Брейтенбах. Два террориста были убиты, несколько захвачено в плен).
      На отборочный курс САС в Родезию пригласили пять капитанов-десантников – Бойти Вивьерса, Барри Ферейру, Эдди Уэбба, Фрэнка Бестбира и меня. Кроме этого, там еще было два офицера из других частей. (Они, как и один из десантников, курс не прошли). Также на этот курс пригласили и унтер-офицеров: штаб-сержантов Джонни Крюгера и Пеп фан Сайла и сержантов Тилли Смита и Майка Потгитера, по кличке «Йоги». Остальных наградили кличками ouboet, boet и kleinboet («братан», «братуха» и «братишка»).
      Начало было довольно спокойным – нас познакомили с официальной (а более неофициальной) культурой САС, с клубом Winged Stagger («Крылатый спотыкач», игра слов, построенная на эмблеме САС Winged Dagger – «Крылатый кинжал») и его завсегдатаями. И надо отметить, что субботние вечера превращались в суровые экзамены по выживанию – которые мы с каждым разом все более успешно сдавали. (Особенно суровыми экзаменаторами были Перси Джонсон и Майк Кёртин, не забывавшие грузить нас лекциями о том, как себя должен вести САСовец, как в строю, так и вне строя). Но если оставить шутки, то недели у нас были заполнены интенсивной начальной подготовкой, куда входило взрывное дело (включая обращение со специальными зарядами), радиодело и различные типы и методы связи, продвинутый курс первой помощи, тактические занятия, особенно в малых подразделениях и мобильных группах, скалолазание и, естественно, невероятное количество физической подготовки. За последнюю отвечал уникальный человек – внешне он выглядел как милый добряк-пенсионер из лондонского предместья, но на самом деле, он был закаленным ветераном многих кампаний. Его звали Джок Хаттон, он носил погоны уоррент-офицера и занимал должность старшины батальона. Офицером курса, если я правильно помню, был капитан Кен Филлипсон.
      Все инструкторы на курсе были штаб-сержантами или сержантами – ветераны САС, за плечами которых были годы службы. Я думаю, что на тот момент это были лучшие в мире специалисты. Их звали Роб Джонстон, Янни Больтман, Дэнни Хартман и Стэн Хорнби. Они пребывали с нами постоянно. Другие, как например, Брайан Робинсон, Харри Харви и Барни Бентли, появлялись на какое-то время – либо затем, чтобы прочитать отдельные лекции по отдельным предметам, либо просто проконтролировать, как идет процесс впитывания бурами САСовских традиций. Дадли Ковентри успел нас попривествовать когда мы прибыли, но потом куда-то неожиданно надолго исчез. Объявился он позже – когда его ранение (пуля в ноге) затянулось. Оказалось, что Ковентри и группа бойцов САС тормознули где-то у границы с Замбией подозрительный фургон для перевозки мебели. Оттуда порскнули террористы – вот пуля одного из них и попала в Дадли. Так что, да, в Родезии уже шла война – пусть тогда и не такая интенсивная, как полыхнула в 1970-х годах.
      Наконец наступил самый кошмарный день – день испытаний, когда мы должны были продемонстрировать все свои знания, которые инструкторы пытались в нас вложить. Мы убыли в Иньянгу – там, в заповеднике, мы разбили временный лагерь. Джок Хаттон гонял нас нещадно и теперь я оценил его суровость на физподготовке. Мы и так находились в отличной форме, но я решил проверить себя еще раз и устроил себе дополнительный марш-бросок на вершину Иньянгани. После этого меня воткнули в группу оставшуюся с предыдущего отборочного этапа – это была еще та компания, отличавшаяся удивительной пестротой. Они прибыли со всех концов света и из разных социальных слоев. Я помню одного англичанина – на первый взгляд ему было не больше пятнадцати лет (хотя на самом деле, конечно, лет 20) и весил он, дай Бог, килограммов 50. Но он так же как и мы нес на себе все снаряжение (я так подозреваю, весившее столько же сколько и он сам) взрывчатку, магазины, пулеметные ленты, запасные аккумуляторы к радиостанции, одну или две противотанковых ракеты, ручные гранаты, дымовые шашки, двухнедельный паёк, запасную форму одежды, спальный мешок, плащ-палатку и т.д. и т.п.
      Навьюченные как мулы, мы плелись от одной точки к другой – причем мы обязаны были уложиться в определенное время, выйти ко всем контрольным постам, не просто идти бессмысленной кучей, а «передвигаться с использованием тактических приёмов» и избегать того, чтобы тебя засекли инструкторы, расположенные на скрытых НП. Добавим сюда пересеченную местность и далеко не комфортные погодные условия. В итоге я во второй раз взошёл на вершину Иньнгани, до предела измотанный, но сумевший пройти этот этап. Уже стоя на вершине, я увидел, как один из офицеров-парашютистов сдался – хотя ему оставалось пройти всего-то 100 метров, и времени на эту дистанцию у него было с запасом. Весь этот этап отбора строился с тем расчетом, чтобы кандидаты пришли к вершине, где их поджидали инструкторы. Насколько я помню, большинство из нас этот этап прошли – за исключением трёх офицеров, получивших «ОВЧ» (направление «Обратно в часть»).
      Мы вернулись в Крэнборн, и после короткого отдыха, приступили к дальнейшей подготовке. Дадли Ковентри решил, что мы примем участие в учениях по отработке способов избежания пленения и побега из плена в Южном Матабелеленде. Я-то уже был знаком с этим, а вот для остальных южноафриканцев эти учения стали незабываемым событием. Кроме того, к этим учениям привлекли почти весь свободный от операций сержантский состав САС. В качестве загонщиков выступали парни из роты Родезийских африканских стрелков под командованием майора Диззи Дэйнса – а они были умелыми следопытами.
      Учения начались с того, что нас (30 человек) заперли в камеру на гарнизонной гауптвахте Брэйди на трое суток – точнее сказать, напихали туда как сардин в банку. В сутки каждому выдавалось по полтарелки тушенки и полчашки чая. На всех было одно ведро – для естественных надобностей. Все эти трое суток тюремщики развлекали нас постоянной чудовищной какофонией из огромных динамиков – с целью превратить наши мозги в желе. Наконец нас загнали в фургон для перевозки скота и повезли на восток, по направлению к Фигтри. Из этого грузовика мы и бежали – рванули в буш, к условленной заранее точке. Как только случился побег, то об этом тут же поставили в известность наших преследователей. Нас информировали, что допрашивать пойманных будут сотрудники военной разведки – и методы допроса будут самые реалистичные. Понятно, что эти учения и планировались как предельно жесткие – особенно если за тобой будут охотиться спецназовцы из САС или патрули Африканских стрелков.
      САСовцы нас с напарником и поймали – как раз на подходе к условленному месту. Пока суд да дело, они решили временно поместить меня в расположение роты РАС. Дэйнс тут же ухватился за возможность провести свой собственный допрос. Я решил, что лучшей тактикой на допросе будет «включить дурака» и не отвечать ни на один вопрос, даже на самые законные, типа «имени-звания-личного-номера». От такого упрямства южноафриканского парашютиста Диззи пришел в изумление и всерьез решил меня сломать – подвесив за большие пальцы рук к дереву. По счастью, именно в этот момент вернулись САСовцы и забрали меня. Дэйнс был преизрядно разочарован.
      Меня привезли в «пыточный центр» - на базу военной разведки. Дело было вечером, мне тут же надели мешок на голову, раздели до пояса и так оставили на всю ночь. Спать, естественно, при этом мне не давали – иногда внезапно обливая ледяной водой, иногда просто пиная или крича мне что-нибудь на ухо. Эта пытка продолжилась наутро и до вечера следующего дня. После этого меня привели в уютную комнату – где собственно и производился допрос. Когда с головы сдернули мешок, то я увидел своего следователя. По сценарию предполагалось, что это будет какой-нибудь жестокий психопат. Вместо этого я уставился на своего старинного приятеля, офицера-артиллериста майора Алана Слейтера, которого не видел тысячу лет. Он изо всех сил делал вид, что не знает меня – ну и я поступал тем же образом. Я храбро заявил, что не собираюсь произносить ни одного слова – и точка! Под конец этот «допрос» едва не скатился в комедию, поскольку мы с Аланом беспрестанно подмигивали друг другу. Но вот после этого, я оказался в компании по-настоящему мрачных и неприятных следователей, которые очень хотели выдоить из меня нужные сведения. И я очень быстро пришел к тому же выводу, что и раньше – лучшая тактика на допросах, с моей точки зрения, это «ничего не слышу – ничего не скажу».
      Я опять «ушел в бега» (это предусматривалось планом учений) – но на этот раз уже в одиночку. Эти допросы на меня оказали невероятное влияние – ни до, ни после этого, и вообще никогда более в своей жизни мне не довелось узнать столько нового о себе, как во время допроса. Кроме всего прочего, я наведался на полевую кухню Диззи Дэйнса и набрал себе сухих пайков – сколько смог унести. Состав пайков для меня звучал как сладчайшая музыка: сыр, шоколад, кофе, чай, сгущенное молоко… В общем, теперь для меня побег превратился в своеобразный поход от одного пикника к другому – по дикому бушу к югу от гор Матопос. (После окончания этого этапа «выживших» собрали в отеле в Гванде, и накормили до отвала).
      Половина южноафриканцев вернулась обратно на юг, остальных перебросили в долину Замбези, на реку Чиворе – там мы обучались искусству читать чужие следы, маскировать свои, а также выживать в диком буше. Инструкторами у нас выступали Брайан Робинсон, Хенни Преториус и Алан Франклин, которого все знали под прозвищем «Долговязый». По завершении тренировок в Чиворе мы убыли на озеро Кариба – учиться обращаться с маломерными судами, особенно с байдарками, а также боевому водолазному делу. Там к нам присоединились Роб Джонстон, Дэнни Хартман и Янни Больтман. Я в первый раз был на Карибе - до этого я не предполагал, что водохранилища и плотины могут быть такими огромными. Плотина на Ваале, по сравнению с Карибой, выглядела мелкой лужицей.
      И наконец, когда все закончилось, нам вручили знаменитые бежевые береты и синие форменные пояса САС. Я до сих пор храню их, а в тех (к сожалению редких), случаях, когда мне приходилось принимать участие в операциях совместно с родезийцами, я носил эти знаки отличия с гордостью. Мы вернулись домой, и я с нетерпением ожидал, что вот-вот в нашей армии развернут часть специального назначения. Но ничего не происходило – шли недели, месяцы, а ситуация не сдвигалась с мертвой точки. Бригадный генерал Лаув получил вторую звезду на погоны и стал командующим сухопутными войсками. Я в свою очередь получил назначение в штаб в Виндхуке в ЮЗА.
      И тут внезапно я и еще несколько моих сослуживцев оказались на войне – в Биафре. Это было совершенно секретной операцией – мы тайно готовили биафрийских повстанцев, иногда вели их в бой, а порой и сами организовывали диверсии в нигерийском тылу. Т.е. мы наконец-то занялись настоящей спецназовской деятельностью. Наше участие в той войне было одним из самых тщательно охраняемых секретов в ЮАР – о том, что Республика негласно оказывала помощь биафрийцам стало известно много позже падения режима апартхейда. Когда нигерийцы пошли в решающее наступление и стало ясно, что не то что дни, часы Биафры сочтены, то мы едва успели улететь оттуда – в буквальном смысле слова в последнюю минуту и на последнем самолете. Но опыт полученный нами в тылу нигерийских войск еще раз доказал, что Южной Африке просто жизненно необходимо иметь свою часть по типу САС – генералы Лаув и Лутц и без этого понимали всю важность специальных операций, но вот глава вооруженных сил Республики генерал Хемстра считал, что вся эта «тайная война» суть блажь и бессмыслица.
      Сэр Уильям на свой страх и риск дал мне негласную отмашку на то, чтобы я начал формировать пока что еще неофициальную часть специального назначения под крышей Пехотного училища в Оудшорне. Проект получил название «Отдел Специальных методов ведения войны», позже переименованный в «Экспериментальную оперативную группу». Нас было 12 человек, и вполне естественно, что нас тут же окрестили «Грязной дюжиной»: Ян Брейтенбах, Дэн Лампрехт, «Йоги» Потгитер, «Кернас» Конради, «Файрес» фан Фойрен, Коос Муркрофт, Джон Мор, Тревор Флойд, Девальд де Бир, «Хоппи» Фури, «Эф Си» фан Сайл и Малькольм Кингхорн. Именно они позже стали теми, кто основал и развернул 1-й Разведывательно-диверсионный отряд. Мы провели один отборочный курс, затем еще один и после этого приступили к боевым операциям в Анголе и Замбии. В 1970 году я прошел дополнительную подготовку в 1-м пдб в Блумфонтейне и получил квалификацию парашютиста-высотника. Мне тогда было 39 лет и я стал самым старшим по возрасту военнослужащим, который успешно сдал экзамен по затяжным прыжкам. Нас разделили на две группы скрытного проникновения – воздушную и морскую – и по секретной договоренности с Парижем направили на базы французского спецназа Черкотте и Аяччо. Там мы прошли дополнительную подготовку в области скрытного проникновения на вражескую территорию с воды и с воздуха. Позже эти навыки нам пригодились: мы провели операцию по уничтожению прибрежных объектов в одном известном порту в Восточной Африке – где диверсионные группы на байдарках были высажены с субмарины. Непередаваемое ощущение: качаться на маленьких суденышках в океане, ждать когда тебя подберет подлодка, и наблюдать за тем, как в городе гремят взрывы и он погружается в темноту.
      К 1973 году, когда 1-й РДО уже официально был включен в состав ВС, начала ощущаться нехватка специалистов с опытом ведения глубинной разведки и специальных операций в тылу противника. Я обратился к генералу Лутцу (тогда офицеру по специальным операциям штаба сухопутных войск) с предложением прикомандировать нас к батальону Родезийской САС – они в то время уже вовсю действовали в Замбии и Мозамбике, и мне хотелось набраться боевого опыта «из первых рук». Брайан Робинсон, в то время командир батальона, часто навещал ЮАР и вот в один из этих визитов мы с ним и встретились. В мозамбикской провинции Тете война, которую вели португальцы против повстанцев, полным ходом скатывалась в sitzkrieg (позиционную войну), и Родезия негласно, но интенсивно принимала в ней участие на стороне Лиссабона. Проблема заключалась в том, что САСовцев было крайне мало, и Робинсон, услышав мое предложение, ухватился за возможность получить себе лишние глаза, уши и умелые руки.
      Практически весь этот регион, по обеим сторонам Замбези, от родезийской границы на юге до замбийской на севере, от Зумбо на западе до Тете на востоке находился под полным контролем ФРЕЛИМО – по той простой причине, что португальские войска откровенно махнули рукой на эту войну и заняли позицию «не высовывайся и доживешь до дембеля». Они предпочитали сидеть в aldeamentos – т.н. «защищенных деревнях» – которые они превратили в определенное подобие безопасных фортов, и предпочитали не рисковать. А все что происходило за оградой из колючей проволоки по периметру – их нисколько не волновало. ЗАНЛА моментально оценила выгоды такого status-quo – фактически боевики получали прямой и свободный доступ в северную часть Родезии. И очень скоро регион покрылся сетью тропинок, по которым террористы устремились из Замбии, через Тете, на север Родезии. Понятно, что родезийцы желали перерезать эти пути, и сделать это как можно дальше от своих границ. Но ФРЕЛИМО, фактически оккупировавшая эту провинцию и наводнившая ее хорошо вооруженными и хорошо организованными боевиками, предоставило ЗАНЛА режим наибольшего благоприятствования. Образно говоря, «фреды» укрыли их одеялом. И перед родезийцами стояла задача – разорвать это одеяло на мелкие кусочки.
      Брайан Робинсон здраво рассудил, что для достижения этой цели САС должна вернуться к старым добрым методам ведения глубинной разведки – а физическое уничтожение боевиков ЗАНЛА и лагерей ФРЕЛИМО ляжет на плечи авиации и воздушного десанта, которых будут вызывать и наводить на цель САСовские патрули. Соответственно, САС должна была развернуть к северу от Замбези целую сеть замаскированных НП, на которых будут присутствовать малые разведгруппы. Предложение помощи, поступившее от 1-го РДО, означало что САС может рассчитывать на большее количество бойцов и, соответственно, покрыть куда большую территорию. Для нас, южноафриканцев, в этом была своя выгода – у нас не было опыта долгосрочных дальних патрулей и длительной разведки со скрытых НП.
      Если я правильно помню, то первый наш патруль в Тете был в начале 1974 года. Сезон дождей уже шел полным ходом. Но перед выходом на задание мы провели некоторое время на базе САС для того, чтобы сработаться вместе с родезийцами и притереться друг к другу – процесс жизненно необходимый если у тебя в распоряжении находятся два спецназа разных армий. Нас ввели в курс дела, просветили обо всех аспектах операции, мы еще раз отработали приемы десантирования, как с принудительным раскрытием парашюта, так и затяжные прыжки с самостоятельным раскрытием. Кроме этого нам выдали блокноты с кодами САС – невероятно нужная вещь: с помощью этих кодов мы могли делать все что угодно: сообщать о передвижении противника, о потерях своих и чужих, не говоря уж о том, что с их помощью могли заказывать нужные нам припасы со склада.
      Передовая тактическая база САС размещалась в Макомбе, на южном берегу Замбези. Вообще-то это был гарнизон, в котором стояла рота Африканских стрелков (позже их заменили на легких пехотинцев), а САС просто занимала у них кусок территории. Рядом располагался небольшой полевой аэродром, который мог принимать только легкие самолеты. В совместную группу с нашей стороны входили уоррент-офицеры фан Сайл и Флойд, капралы Ванненбург, Типпет и Оберхольцер и я – в качестве рядового члена группы (командиром был фан Сайл). Потрясающе интересное ощущение для офицера – плестись в хвосте и наблюдать как все шишки и пряники достаются уоррент-офицеру, а ты ничего не решаешь и ни за что не отвечаешь. В качестве рядового бойца я торчал на НП, стоял в карауле и как и все сражался с богопротивной окружающей средой – что на поверку оказалось нелегким делом.
      Во-первых, лило, не переставая – в результате все, что только можно было насквозь пропитано влагой. Наша дневная форма одежды состояла из футболки и шорт – вечно влажных. На ночь, мы натягивали брюки и рубашки – но и они были сырыми, как и наши спальные мешки. Трава стояла в человеческий рост, с нее постоянно текло и капало – все равно, что идти по пояс в реке. К тому же все время приходилось продираться через паутину – от этих липких нитей просто спасения не было. Деревья и густой кустарник, с одной стороны, давали нам прекрасное укрытие, но с другой – примятая мокрая трава тут же выдавала места наших стоянок и привалов. Мы не могли использовать приемы заметания следов в силу бессмысленности этих действий – это был не сильный ливень, который смывал следы, а то, что в Родезии называется guti, непрекращающийся мягкий дождичек, безумно нас раздражавший. Для устроения скрытых НП в принципе хватало холмов (gomo), но к ним надо было еще подобраться – из-за дождей обильно разлились ручьи и речушки, вода в некоторых доходила нам по грудь. В отличие от юго-западной Замбии или юго-восточной Анголы, где населения раз-два и обчелся, эта территория была довольно плотно заселена – и к тому же там хватало т.н. «ополченцев», т.е. не регулярных кадров ФРЕЛИМО, а тех, кто им сочувствовал. «Ополченцы» были ушами и глазами «фредов», и половина из них имела при себе оружие, большей частью карабины СКС. Как правило, в каждой небольшой долине около половины kimbo (краалей) так или иначе помогавших местной базе «фредов» (лагерь боевики устраивали в отдалении и тщательно его маскировали). «Фреды» частенько использовали местное население в качестве носильщиков, чтобы перебросить что-либо из Замбии в Родезию – просто под дулом автомата. Мы называли это «сафари-экспресс»: растянувшаяся колонна местных, изрядно навьюченная, бредет по долинке, а параллельно ей с карабинами наперевес идут «ополченцы». Грузы складировались на северном берегу Замбези, а по ночам на mokoros (лодках) тайно переправлялись в Родезию. Выявив маршруты передвижения терров, а также основные базы боевиков (их выдавал дым от утренних костров), мы координировали атаки на терров со своих скрытых НП. В теории – ничего сложного. Вертолетные десанты Африканских стрелков обрушивались на лагеря, боевики несли потери – но у этой операции была и другая сторона: террам иногда удавалось засечь нас. Чаще всего нас выдавали mujibas, мальчики-пастушки, которые чуть ли не круглосуточно шлялись везде, и в частности вокруг холмов. Если они замечали следы, ведущие на вершину холма, то об этом тут же становилось известно террам. Нам же, соответственно, приходилось бросать засвеченные НП – более чем пару раз мы вовремя засекали боевиков, «фредов» и «ополченцев», приближающихся к нашим позициям явно не с тем, чтобы пригласить нас на дружескую чашку чая. ВВС нас выручали через раз: пока информация доходила до штаба, пока удавалось договориться со штабом ВВС, пока то да сё – боевики исчезали. Брайан, как я помню, был в тихой ярости.
      Однажды мы срочно меняли место нашего НП - ночью. Ночью нам вообще было удобнее передвигаться – по тем же тропам, которые использовали терры. Как правило, мы шли босиком – в этом случае наши следы частенько смешивались со следами боевиков (мало кто из терров мог себе позволить носить обувь). Тревор Флойд шел в авангарде.Он аккуратно обошел большой куст, стоявший на его пути, поднырнул под ветки, тихо вошел под этот природный шатёр и остолбенел: это была самая натуральная созданная природой хижина и там спали террористы! Голова одного из боевиков была в каких-то считанных сантиметрах от заляпанных грязью ног Флойда. С предельной аккуратностью Тревор двинулся обратно. Когда он, наконец, выбрался на тропу, мы все неслышно удалились как можно дальше – в конце концов, мы занимались именно что тайными операциями, а не ударно-поисковыми рейдами.
      В другой раз я неожиданно оказался в роли командира одной из мини-групп САС – уходившим от преследования ребятам крепко сели на хвост боевики, один из спецназовцев получил тяжелое ранение. Что было еще хуже, радист группы также выбыл из строя – когда кипятили воду, он умудрился опрокинуть на себя котелок с горячей водой. В результате, группу срочно эвакуировали на вертолетах в Макомбе. Я летел вместе с двумя САСовцами на одном из вертолетов, когда внезапно пилот засек терров в краале под нами. Не раздумывая, он посадил свою машину прямо посреди хижин. Мы моментально выгрузились, вертолет тут же взлетел и скрылся по направлению к Макомбе. Терры разбежались, но я не сомневался, что они сейчас придут в себя, перегруппируются и атакуют нас. Радио у нас не было – оно осталось в другом вертолете, вместе с раненым бойцом и выбывшим из строя радистом. Наше ближайшее будущее, судя по всему, находилось под большим вопросом. Так что я решил, что лучшим выходом станет героическая оборона в стиле защитников форта Аламо. Я быстро развернул оборону – если это так можно назвать: три бойца (включая меня) держат по своему сектору обстрела, а вот на поддержку друг друга рассчитывать не стоит, слишком нас мало и у каждого свой участок. Местные потихоньку успокоились и вернулись к своим делам – хотя настороженно косились в нашу сторону. Терры так и не объявились: то ли они рванули куда подальше, то ли решили, что все равно нас скоро на фарш пустят, так что чего напрягаться. Не буду скрывать, я с огромным облегчением через некоторое время услышал знакомый рокот лопастей – вертолет вернулся, чтобы нас забрать. Вернувшись на базу, я опять встал в строй, на свое привычное место рядового – никаких скидок на то, что я вообще-то был подполковником, никаких вольностей… сказано в строй, значит в строй.
      Вскоре нас сменила другая группа из 1-го РДО, ей командовал майор Ник Фиссер, зам командира отряда. С ним также прибыли Коос Муркрофт, Кернас Конради, Девальд де Бир, Фингерс Крюгер и Чилли дю Плесси. На их долю также выпало приключений. В ходе одной из операций де Бир в одиночку уничтожил 12 террористов из авангарда большой группы, которая полдня шла по пятам наших. Самое примечательное заключается в том, что де Бир истратил на них только 12 патронов. И завалил он их из своей верной автоматической винтовки R1 – по какой-то причине де Бир упорно отказывался брать на операции Калашников.
      В итоге ЗАНЛА и ФРЕЛИМО были вынуждены отказаться от наработанных троп, в частности от каньона Кабора-Басса до Зумбо и искать новые пути в восточной части региона (что им было категорически невыгодно). Кроме того, родезийцы сумели обнаружить и конфисковать все лодчонки, перекрыв таким образом проникновение в оперативный сектор «Ураган». Но спустя некоторое время в Португалии произошел прокоммунистический переворот, за которым последовало «изгнание» Родезии из Мозамбика. Война пошла с новой силой, значительно увеличив нагрузку на и без того невеликие родезийские вооруженные силы.
      1-й РДО через несколько лет снова очутился в Мозамбике – для того, чтобы помочь взять под контроль провинцию Газа. В ходе совместных специальных операций с родезийцами 6 спецназовцев из Южной Африки погибли. Но к тому времени, я уже покинул спецназ. Я служил в 32-м батальоне, а позже был опять переброшен на воздушно-десантные части – формировать 44-ю парашютную бригаду. В качестве командующего этим подразделением я, по крайней мере, мог хоть иногда помогать родезийцам – выбрасывая тактические десанты в районе Гванды, с тем, чтобы окружать и блокировать боевиков. Но Родезии в конечном итоге это не помогло – правительства США, Великобритании и ЮАР вынудили Яна Смита сложить оружие, в наивной надежде, что в Африке родится новая демократическая страна.
      Мое самое последнее посещение Родезии я не забуду никогда. Я лично сопровождал последнюю группу южноафриканских парашютистов, улетавших из Гванды. Мы все были одеты в родезийскую форму, на моей голове, в дополнение к этому, гордо красовался заломленный бежевый берет с эмблемой Родезийской САС. Я помню майора Роя Манковица из 1-й Бригады – мы поднимались в воздух, а он стоял рядом с ВПП, разъяренный, ошеломленный и преданный. Он в ярости грозил кулаком в небо, словно хотел кому-то сказать несколько непарламентских выражений (в общем, и так понятно кому и что). Больше я никогда в Зимбабве не был, но вот этот образ одинокого офицера находящегося в состоянии бессильной ярости от подлого предательства, остался в моей душе навсегда.


См. также
Южноафриканцы в Родезийской САС
Спецназ ЮАР в Мозамбике

(17 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

11:05 pm - Родезия || Южноафриканский спецназ и САС Родезии. Часть I
      Силы специального назначения появились в Южно-Африканской Республике довольно поздно – в 1970-х годах. К этому моменту подразделения спецназа уже существовали у двух сверхдержав и ряда некоторых западных стран. Более того, они были в соседней Родезии – которая в экономическом, территориальном, военном и численном отношении значительно уступала ЮАР. Не говоря уже о том, что именно в этот период (конец 1960-х – начало1970-х годов) резко возросла роль у спецназа Португалии, занявшегося активными антитеррористическими мероприятиями в заморских территориях Лузитании. И в 1967 году командующий сухопутными силами Южной Африки, генерал-лейтенант Виллем Лаув (один из тех, кто в свое время создал парашютно-десантные части ЮАР) согласился с мыслью о том, что южноафриканской армии необходимо иметь своё собственное подразделение специального назначения – наподобие батальона родезийской САС. Южноафриканцы связались с майором Дадли Ковентри (на тот момент командиром батальона РСАС) и пригласили его в ЮАР для консультаций. После переговоров южноафриканцы попросили Ковентри найти подходящее место, где можно было бы организовать отбор военнослужащих для подобной части. После поисков Ковентри выбрал окрестности города Оудшорн – поскольку этот регион Капской провинции считался тихой глубинкой, окружающая местность изобиловала разнообразием (горы и полупустыни), а к тому же он находился не очень далеко от моря. После этого он представил подробные предложения, сводившиеся к тому, что САС Родезии проведет отбор и подготовит кандидатов; даст им понимание, что есть специальные операции; в дальнейшем южноафриканцы будут проводить отбор своими силами и на этой основе создадут свои части специального назначения (которые в перспективе будут тесно взаимодействовать с частями СпН вооруженных сил Родезии).
      После этого капитан Ян Брейтенбах и небольшая группа отобранных добровольцев из офицерского и сержантского состава армии ЮАР убыла в Солсбери. После недолгой акклиматизации и предварительного вводного теоретического курса, южноафриканцев привезли в Иньянгу – и там они вместе с родезийскими кандидатами приступили к прохождению отборочного курса Родезийской САС. Со стороны САС отбор проводили капитан Перси Джонсен, лейтенанты Брайан Робинсон и Роб Джонстон, уоррент-офицер Джок Хаттон и сержанты Янни Боттман, Хенни Преториус, Пит Аллан и Аллан Франклин (позже перешедший в Скауты Селуса). После первого этапа отбора нескольких южноафриканцев отослали обратно – как не прошедших испытаний.
      Оставшиеся южноафриканцы, помимо второй фазы отбора, прошли подготовку по следующим дисциплинам: взрывное дело, выживание в буше, методы выслеживания, тактика малых пехотных подразделений, связь и методы побега и ухода от преследования. Суммарно Ян Брейтенбах и его люди пробыли на курсе три месяца.
      Майор Ковентри представил рапорт, в котором рекомендовал, чтобы эти южноафриканцы, прошедшие отбор в САС Родезии, стали костяком будущих южноафриканских сил спецназа. В 1969 году эта группа приняла тайное участие в войне в Биафре – участвуя в диверсиях в нигерийском тылу и готовя биафрийских партизан. После Биафры, южноафриканцы прошли воздушно-десантную и водолазную подготовку на базах французского спецназа в Аяччо и в марте 1970 года вернулись обратно в ЮАР. В апреле 1972 года был сформирован 1-й Разведывательно-диверсионный отряд СпН ВС ЮАР и проведен первый отбор кандидатов. Собственно отбор был точной копией родезийского курса. Сформированная часть приступила к выполнению операций в Анголе, Замбии и некоторых других африканских странах.
      В 1974 году Брейтенбах решил, что южноафриканцам стоит пройти боевую обкатку в Родезии, где уже полным ходом шла война, и связался с командиром РСАС Брайаном Робинсоном. После того, как предварительные договоренности были одобрены как родезийским, так и южноафриканским верховным командованием, было решено, что две группы южноафриканских спецназовцев по пять человек каждая будут приданы батальону САС для участия во «внешних» специальных операциях на период до шести месяцев. Причем операции будут в полном смысле слова совместными – оговаривалось, что обособленно южноафриканцы действовать не будут. В то время родезийская САС активно работала в мозамбикской провинции Тете, к северу от Замбези. Группы убыли в Солсбери, где им выдали родезийскую форму, снаряжение и ввели в курс дела - в течение недели на базе САС проводились совместные тренировки для отработки боевого слаживания команд.
      Затем подразделение САС и южноафриканцев перебросили на передовой полевой аэродром в Макомбе, неподалеку от Замбези, где сводная группа устроила оперативную базу под командованием капитана САС Роба Уорракера. Личный состав перемешали и разбили на пятерки, с тем расчетом, чтобы в каждую группу входили бойцы двух армий. В задачу сводных групп входило установление контроля над территориями, расположенными к северу от реки с помощью постоянного патрулирования – на тот момент в районе наблюдалась повышенная активность групп боевиков.
      После патрулирования было установлено примерное количество бандитских групп и определены примерные места их нахождения. Далее патрули были эвакуированы обратно с помощью вертолетов и реорганизованы – из спецназовцев сформировали штурмовые группы по 10 бойцов для проведения поисково-ударных операций. Поддержку им обеспечивала аэромобильная минометная группа Родезийской легкой пехоты с двумя 81-мм минометами, которая была готова вылететь в любой момент в район боя. Когда патруль обнаруживал группу боевиков, то минометную группу немедленно перебрасывали на «Алуэтте» в указанное место и легкие пехотинцы по наводке САС накрывали террористов минами.
      Бойцам сводных групп выдавали отличные десятидневные пайки: в рацион кроме всего прочего, входило куриное филе, стейк и даже банка пива. На одиннадцатый день в район действия патруля прибывала «Дакота» (С-47) и сбрасывала в обговоренное место дополнительный провиант, снаряжение и боеприпасы. Противник довольно быстро понял в чем дело, и повел свою игру, начав размещать на возвышенностях наблюдателей, которые в свою очередь информировали минометные расчеты боевиков о САСовских патрулях забирающих груз. Теперь для патрулей стало жизненно важным поскорее забрать сброшенный груз и успеть уйти, прежде чем их накроют.
      Спустя три месяца южноафриканцев сменила вторая группа. Тем самым был положен старт совместным операциям и разработан механизм их проведений. Южноафриканские спецназовцы учились у своих родезийских коллег тактике патрулей в буше и методам обеспечения разведгрупп в тылу противника. В свою очередь бойцы САС проходили на юге десантную подготовку, особенно в части затяжных прыжков с больших высот – в учебном центре ВДВ ВС ЮАР в Блумфонтейне.
      Среди тех, кто участвовал в самых первых совместных операциях РСАС и СпН ЮАР были: (1-я команда) подполковник Ян Брейтенбах, уоррент-офицер Тревор Флойд, уоррент-офицер Франс фан Сайл (погиб в ходе выполнения боевого задания в одной из последующих операций южноафриканского спецназа), сержант Джимми Оберхольцер, сержант Дэйв Типпет (погиб в ходе выполнения боевого задания в одной из последующих операций южноафриканского спецназа), сержант «Ваннис» Ванненбург (погиб в ходе выполнения боевого задания в одной из последующих операций южноафриканского спецназа); (2-я команда) майор Ник Фиссер (погиб в ходе выполнения боевого задания в одной из последующих операций южноафриканского спецназа), уоррент-офицер Коос Муркрофт, штаб-сержант Девальд де Бир, штаб-сержант Чилли дю Плесси, сержант Фингерс Крюгер (погиб в ходе выполнения боевого задания в одной из последующих операций южноафриканского спецназа).
      Малоизвестным фактом является то, что 1-й РДО привлекал к операциям военнослужащих 31-го батальона ВС ЮАР – т.н. «бушменского батальона», поскольку личный состав этой части состоял в основном из санов. Бушмены были прирожденными охотниками и следопытами, знавшими буш лучше чем кто-либо. После того, как командование батальона приняло решение о создании собственного разведвзвода, бойцы 1-го РДО оказали помощь в подготовке личного состава. Более того, спецназовцы, оценив потенциал солдат-бушменов, обратились к командиру батальона подполковнику Дельвилю Линфорду, чтобы двое военнослужащих части прошли расширенный курс подготовки, включавший, кстати, и парашютную. Капрал Филлип Калумбете и сержант Танго Нака стали первыми не-белыми южноафриканцами, получившими парашютные «крылышки». Позже они сыграли значительную роль в действиях сводных групп РСАС/СпН ЮАР в Мозамбике.
      В ходе одной из операций на территорию Мозамбика неподалеку от лагеря боевиков в Комбумуни был выброшен десант – две малых разведгруппы. Одна осталась рядом с местом выброски и обеспечивала связь со штабом в Родезии. Вторая группа из трёх человек – в число которых входил и капрал Калумбете – после наступления темноты подобралась к лагерю боевиков и установила два пиропатрона, которые срабатывали по радиосигналу, причем один из них был установлен внутри периметра лагеря. После этого группа скрытно ушла и проинформировала штаб о выполнении задачи. Сразу же после этого два бомбардировщика родезийских ВВС вылетели в район базы, активировали по радио сигнальные ракеты, и используя их в качестве маркеров, нанесли по лагерю бомбовый удар.
      В 1977 году в совместных операциях стали принимать участие военнослужащие 5-го РДО – в частности мозамбикской в провинции Газа. Генерал Лутц, отец-основатель СпН ЮАР договорился с родезийским генералом Питером Уоллсом о том, что новички, прошедшие отбор в СпН и подтвердившие квалификацию будут задействованы в Родезии.
      В задачу сводных групп входило нарушение коммуникаций от Мапуто до родезйиской границы. Южноафриканским контингентом (группа «Браво») командовали капитан Конни фан Вейк (позже погибший в Анголе) и сержант Франс фан Дейк. В начале 1978 года группу «Браво» сменила группа «Альфа» из 1-го РДО под командованием капитана Ханнеса Фентера (через три месяца его сменил майор Хенни Блаув). В задачи групп входило: скрытое проникновение на территорию противника с помощью парашютов (прыжки с принудительным раскрытием и затяжные прыжки); патрулирование; засады; минирование и уничтожение объектов; разведка силами малых групп. «Альфа» была переброшена в Родезию на двух «Дакотах» с авиабазы в Дурбан на 7-й передовой аэродром ВВС Родезии Буффало-Рейндж. 7-й ПА располагался в непосредственной близости от города Чиредзи, центра сахарной промышленности страны – и там же, в районе Чиредзи располагалась база (форт) Скаутов Селуса, под командованием майора Берта Саше (после 1980 года перешедшего на службу в СпН ЮАР). С учетом изменения оперативной обстановки, возросшей интенсивности боевых действий и дефицита людских ресурсов южноафриканскому контингенту в этот раз назначили отдельную оперативную зону ответственности в которой им предоставили, условно говоря, свободу действий (естественно, под эгидой Штаба объединенных операций ВС Родезии). Южноафриканцы получили задачу: взять под контроль провинцию Газа и уничтожить коммуникации снабжения. Сначала «Альфа» действовала с форта Буффало-Рейндж, позже спецназовцы перебрались на оперативную базу Мабалота, неподалеку от Нуанедзи и национального заповедника Гона-ре-Жу. Именно тогда к южноафриканскому контингенту приклеилось прозвище 4-я рота САС (или рота «D») – традиционно в батальоне (а позже в полку) Родезийской САС было только три роты: «А», «В» и «С». Была и еще одна причина – в целях дезинформации боевиков была запущена информация, что якобы в РСАС развернули новое подразделение. «4-я рота» не имела никаких особых знаков различия, все южноафриканцы носили форму одежды родезийских вооруженных сил. Кроме вышеупомянутых операций, южноафриканцы также занимались поисково-ударными рейдами, авианаводкой на цели, поисково-спасательными и совместными воздушно-десантными операциям. В основном они работали в районе низменности Мадулу, Чиквалаква, Жорже ду Лимпопо, Мапаи, Комбумуни, Жулиуш-Фарм, Барражем и миссии Ниссау.
      Результаты превзошли все ожидания. В перехваченных родезийцами сообщениях терров участились донесения типа «в районе появился новый противник – он говорит на другом языке и чрезвычайно агрессивен». Но за этим последовало резкое увеличение численности вражеских патрулей – и зачастую бойцы «4-й роты» попадали в ситуации, когда их преследовали троекратно превосходящие силы (спецназовцам всегда удавалось уйти – ни один южноафриканский военнослужащий в ходе спецопераций в Мозамбике и Замбии не был захвачен в плен).
      Иногда личный состав «4-й роты» привлекался к совместным операциям на озере Кариба – в одной из них участвовал лейтенант Давид Фури, позже награжденный за эти события одной из высших военных наград ЮАР Honoris Crux. (Кроме него за родезийские спецоперации «Креста почета» был удостоен сержант Луис Клоппер – первым из южноафриканских спецназовцев). Помимо совместных операций с РСАС южноафриканские спецназовцы также работали в тесном контакте со Скаутами Селуса, едва ли не самой эффективной частью вооруженных сил Родезии. Увеличение числа антитеррористических действий в Африке привело к очевидному выводу – необходимости использовать подготовленных солдат-африканцев. Вооруженные силы ЮАР не имели достаточного опыта ложных террористических операций – если быть точным, то они вообще не имели опыта в этой сфере. В связи с этим, южноафриканцы обратились за помощью к Скаутам Селуса, которые являлись непревзойденными мастерами псевдо-террористических игр. В марте 1975 года 15 бойцов из 1-го РДО прибыли в Вафа-Вафа, учебный лагерь Скаутов на озере Кариба и прошли специальную подготовку – т.н. «темная фаза», курс обучавший приемам ложной террористической войны. После окончания курса южноафриканцы принимали участие в боевых выходах Скаутов и псевдо-террористических операциях. В знак благодарности южноафриканцы взяли на себя организацию и проведение парашютных и водолазных курсов для Скаутов. В конце декабря 1976 года эта группа вернулась назад в ЮАР. Первый курс ложных терр-групп был проведен в ЮАР весной 1977 года – с 7 марта по 17 апреля, проводила его группа Скаутов. Из 46 кандидатов-африканцев, отобранных из 31-го и 32-го батальонов, только 22 его успешно закончили.
      «4-я рота» вернулась обратно в Дурбан в июне 1978 года – но совместные операции родезийского и южноафриканского спецназов продолжались до самого конца войны и провозглашения Республики Зимбабве. Последней совместной специальной операцией РСАС и РДО СпН стал тайный вывоз в ЮАР из Зимбабве мемориальной плиты, на которой были выбиты имена всех погибших бойцов САС (включая южноафриканцев из «4-й роты»).

      Часть II

(11 уже над Замбези | Поднять "Алуэтт" в воздух)

> previous 50 entries
> top of page
LiveJournal.com