Как-то так получилось, что подряд посмотрел два фильма, причем оба уже вроде как классика, один уж точно. И оба – только потом сообразил – почти ровесники, один 1968, второй 1967. Речь идет о Hang ‘Em High и In The Heat Of The Night, соответственно. Оба были куплены месяца три назад на DVD с оригинальной дорожкой, что важно, поскольку те копии, что были у меня на VHS, качеством русского перевода не страдали – смысл понятен, но и только.

Тот, что с Иствудом, смотрел очень давно – году в 1993 купил, когда на пиратских VHS незнамо с чего появилось огромное количество вестернов – я вон с тех пор некоторых на DVD и не встречал. Покупал пачками, отсматривал потом. Hang ‘Em High надо заметить, в первый раз не очень-то зацепил – ну Иствуд, кросавчег красавчик с прищуром, ну седла-шляпы-кольты, любимо, конечно, но привычно, ну, немного заморочено-непонятный вестерн, так у Иствуда они всегда такие, чего стоит «Бродяга с плато» или там «Всадник на коне бледном». Концовка смята, экшна не вагон… ну ладно, крепко сделано и то радость.

А вот сейчас фильм отзвучал по другому. Во-первых, там не столько Иствуд (маршал Купер), сколько Пэт Хингл в роли судьи (буйные рокабилы 1990-х помнят его по роли Полковника Паркера из фильма «Элвис» с Куртом Расселом). Вот уж где роль! Иствуд привычен и хорош, но, то ли он к тому времени еще не разыгрался, то ли сценарий как-то временами был из картона – схематичен он уж моментами. Ходулен. Глазами сверкает, спину держит прямо, а вот с драматургией слабо. А вот судья Фентон (Хингл) - это фигура, это человечище, это кусок базальта даже, не гранита. Это не уолтербреннановский судья Рой Бин из «Человека запада», это Судья с большой буквы. Ставящий на первое место закон и воплощающий его жесточайшими методами: «Потому что если их не вздернут по закону, следующий отряд, ищущий преступников заявит – да вешай их всех и повыше, потому что в Форте-Грант нет правосудия, а если нет правосудия в Форте-Грант его нет и на всей территории!... Да они мертвы – но их не линчевали. Их судили. А если ты не видишь разницы, то снимай эту звезду немедленно».

Фентону необходимо навести порядок на 70 тысячах квадратных миль, где есть 19 федеральных маршалов и один судья а с другой стороны – бандиты, конокрады, торговцы виски, фальшивомонетчики, скотокрады и грабители, готовые убить человека за ленточку со шляпы. И он их вешает, без пощады, вбивая законопослушание в головы тех, кто приходит на городскую площадь ясным летним утром, посмотреть на то, как шестеро спляшут с веревкой свой последний танец.

В общем, Фентону можно было и не произносить свой знаменитый монолог перед Купером: «И не сомневайся, что сидя в судейском кресле, я страстно желал и молился, чтобы нашелся кто-то, между мной и Господом, кто бы имел право сказать: ты ошибся, Фентон, ты допустил ошибку в законе, этот человек не виновен и заслуживает иного суда. Но до тех пор, пока эта территория не станет штатом, с губернатором и апелляционным судом – до тех пор я здесь закон – и абсолютный закон. Если тебе это не нравится, то можешь меня проклинать пока ад не замерзнет – либо же присоединиться ко мне. И помочь превратить эту Богом забытую территорию в штат, где ни один человек не заявит, что он тут решает что закон, а что нет». Фентон и сам все прекрасно понимает – см. эпизоды когда он, смотря из окна на казнь, отдает палачу безмолвный приказ, медленно прикрывая глаза. С точки зрения современной особи, для которой нет ничего священней ее всех мыслимых и немыслимых прав и ее драгоценной жизни, Фентон недалеко ушел от Чикатило или Гейдриха. С точки зрения нормального человека, понимающего, что иногда свои права главными не являются, Фентон – это (как бы ни цинично сейчас это звучало) государственный деятель. До тех пор пока дикое поле не превратилось в ухоженный луг надо применять силу.

Ну и что выделяет еще этот фильм – отсутствие хэппи-энда. Иствуд по традиции «уезжает в закат», то бишь на розыски тех, кто еще не успел на свидание с виселицей – так и не найдя мира с собой. Рэйчел, женщина его полюбившая, мир нашла, а вот он нет. И не факт, что найдет – и она сама это, похоже, понимает, когда провожает его на поиски. Так что светит ли им простое семейное счастье – это еще вопрос дискуссионный.

Что касается второго фильма, In The Heat Of The Night, то просто так совпало, что просмотрел его почти сразу после вестерна. В отличие от первого смотрел его довольно много раз, и книжку читал, и даже телесериал как-то зацепил краем глаза, в США во время учебы видел. Фильм однозначно из тех, что обязаны быть на полке, дело вкуса конечно, но вот такую историю, где все сошлось: постановка, операторская работа, крепкий сценарий, детали, диалоги, подбор актеров, собственно игра, необходимый thrill – это еще поискать.

Законники и там и там, понятно, Бог с ним, что в первом фильме это переводя на современный судья и оперативник, а во втором двое следаков – ощущения похожи. Есть что-то неуловимо подобное в сценах где судья Фентон объясняет Куперу, что есть закон, и в эпизодах, где шеф полиции Спарты Билл Гиллеспи (Род Стайгер) моментально набычивается, когда ему говорят, как ему себя надо вести. Не давите на законников – это не всегда помогает.

Во время просмотра пробила еще одна мысль. Говорят, что Никита Михалков то ли снимает, то ли уже снял римейк «Двенадцати разгневанных мужчин» - перенеся действие оригинального фильма в современную Россию. Только вместо оригинального чикано, естественно, в михалковском фильме чеченец. Есть надежда, что фильм будет хороший, Михалков, при всем неоднозначном к нему отношении, режиссер умелый, ниже какого-то определенного уровня не опускается. Так вот, просматривая In The Heat Of The Night, поймал себя на том, что найдись умелый сценарист и не менее умелый режиссер – фильм Джуисона можно было бы вполне себе переснять на российском материале, и переснять ой как неплохо. Вместо Спарты, шт. Миссисипи – какой-нибудь поселок Куляба Новосибирской области. Заезжий мент-чеченец – ну или дагестанец, например, не суть – главное «чёрный». Начальник городского УВД, бывший опер, царь и бог в своем городишке, плюс российская действительность в виде безденежья, переходящего кое-где в нищету, коррумпированного мэра, ну, по тексту. Как отзвук – бэкграундом события в Кондопоге, после которых отношение к чеченцам-дагестанцам понятно какое. Ну и по сценарию собственно: убийство заезжего коммерсанта, арест на вокзале, лицом к стене, выяснение, что это не ваххабит, а вовсе даже и опер из Дербента, попытки наладить взаимоотношения, следствие, выяснение отношений, проколы с подозреваемыми и т.д. – см. оригинальную картину. Так вот, если снять такое… не говорю, что фильм получился бы шедевром, но была бы вполне приличная картина.

Забавно – предыдущая параллель с «римейком» пришла в голову после картину Last Train From Gun Hill – там конечно дуэт Дугласа и Куинна, но действие очень легко переносится в российские реалии, особенно 1990-х годов.

Что заслуживает отдельного слова – так это игра Стайгера. С одной стороны – белое бычье и авторитарный мент в стиле «молчать-я-сказал». Но с другой – редкий здравый смысл и понимание, что есть такая штука как закон, который обходить порой можно, но вот гнуть не рекомендуется. Сейчас и американцу, который моложе 30, порой сложно себе представить, тем более понять, ЧТО такое был Юг в 1950-е – 1960-е, где ниггеры присутствовали как часть жизни, но вообще-то их старались не замечать. А уж представить себе, что ниггер не только грамотен, сцуко, но еще и полицейский, да не просто, а важняк-эксперт – это проще трезвеннику в зеленых чертиков поверить. Поэтому для белого главного мента это серьезная проблема – понять и принять что этот ниггер его коллега, да еще и помощи попросить. А потом еще и видеть как ниггер бьет белого (эпизод когда Тиббс (Пуатье) отвешивает пощечину Эндикотту (Лэрри Гейтс)) – такое в страшном сне не приснится. Да еще и защищать его от отморозков – с одной стороны они белые и земляки, с другой – они шпана, а Тиббс свой, тоже мент поганый. То как вытянул эту роль Стайгер – уму непостижимо, талант, другие бы скатились в схему и шаблоны.

Еще один забавный момент – это внешность Гиллеспи. Стереотип, конечно, толстый южный шериф, но именно полнота и кряжистость Гиллеспи придают убеждения образу. Тощие – а особенно тощие полицейские в возрасте за 50 – как показывает опыт и есть самые вредоносные и мрачные. С такими не то, что каши из топора не сваришь – сам в котел попадешь и доискивайся потом правды. Правда, когда они слишком долго служат то порой превращаются в зловреднейших шерифов Лайлов Уоллесов из «Конвоя» - двоюродный брат Гиллеспи, как ни крути.

Ну и самое забавное в этих фильмах – они же старенькие – узнавать лица, которые ассоциативно уже накрепко связаны с другими ролями. Типа как Эл Кью Джонс: в Hang ‘Em High это Лумис, один из вешателей, а помнится по Lone Wolf McQuade в роли Дакоты. В «Одиноком волке» он седовлас и до неприличия фактурен, а в вестерне – просто скуластый молодчик.
В In The Heat Of The Night это Скотт Уилсон – Харви Оберст, первый подозреваемый в убийстве, молодой пацан, с очумелым взглядом. А вот в совершенно роскошном и особо не замеченном монтанском детективе Clay Pigeons Уилсон – это мудрый папаша-шериф, который не торопясь утирает нос холеным сыщикам из ФБР, в итоге и захватывая маньяка.